Еврейский календарь

1890, 19 августа — Родился Ицкак Ландоберг (Саде). Военачальник времён Мандата и Войны за Независимость, создатель ПАЛМАХа, первый командующий бронетанковыми войсками ЦАХАЛа. "Он ломал установившиеся стереотипы мышления, выдвигал идеи, которые, несмотря на фантастичность, выдерживали проверку временем" - характеризовал его один из соратников.

1923, 4 июля — В Румынии родился Перец Гольштейн - боец ПАЛМАХа, один из 32 парашютистов из Эрец-Исраэль, служивших в английской армии и заброшеных в европейские страны, оккупированные нацистами. Действовали они по заданию английской разведки и Еврейского Агентства. Высадился в Югославии 13 апреля 1944 года. Погиб 1 марта 1945 года в концлагере Ораниенбург.

1941, 15 мая — Ишув. Центральное командование Хаганы приняло решение о создании ударных отрядов ПАЛМАХ. Они мыслились в качестве мобилизованной, всегда готовой к действию силы. Ведь это было время успехов в Северной Африке немецких войск Роммеля, и существовала опасность отступления англичан из Эрец-Исраэль. В этом случае отряды ПАЛМАХа должны были воевать с немцами.

1941, 7 июня — Вторжение английских войск в Ливан во время Второй мировой войны, в нём участвовали и 2 подразделения ПАЛМАХа (см. 15 мая ).

1942, 30 мая — Ишув. Первый выпуск курсантов ПАЛМАХа, готовившихся в лагере Мишмар ха-Эмек к партизанской войне в случае захвата Эрец-Исраэль нацистами. Их учили умению осуществлять диверсии, стрелять из снайперской винтовки. В процессе учёбы был создан "немецкий отдел", в котором учились евреи - выходцы из стран центральной Европы, стремившиеся усвоить манеру поведения нацистских солдат. Отдел существовал в ПАЛМАХе и после разгрома Роммеля.

1942, 3 июля — Ишув. Отряды ПАЛМАХа по приказу Генерального щтаба Хаганы отравились на юг Эрец-Исраэль для отражения возможного вторжения немцев. Впрчем, вскоре оказалось, что у англичан для них нет оружия.

1943, 21 января — Ишув. В Кейсарии открылся курс морского дела ПАЛМАХа - предтечи морских коммандос.35 лучших представителей "ударных отрядов" 3 месяца учились судовождению, умению осуществлять морские перевозки и диверсии, проводить десантные операции. Знания, приобретённые в Кейсарии, пригодились в действиях, связанных с нелегальной алией.

1943, 28 марта — Ишув. Налёт взвода ПАЛМАХа на английский оружейный склад на горе Кармель, реквизировано 227 винтовок и 22 пулемёта. это было оружие, предназначенное для обороны Палестины от войск Роммеля, но т. к. после поражения немцев у Эль-Аламейна, опасность их вторжения исчезла, англичане забрали и оружие. После налёта на склад период сотрудничества английской армии и ПАЛМАХа закончился.

1944, 12 мая — Ишув. Всеизраильский слёт ПАЛЬМАХа в лагере Мишмар ха-Эмек. Роты ПАЛМАХа прибыли со своих баз под видом молодёжных гркпп, отправившихся на прогулку. Во время слёта состоялся день спорта, который завершился парадом. От имени Еврейского агенства его принимал М. Шерток. "Мы стоим накануне победы союзников, но для нас война не закончилась" - сказал в выступлении И. Садэ.

1944, 15 августа — Ишув. Возле горы Тавор бойцами ПАЛМАХА создано первое поселение "Ударных отрядов" Бейт-Кешет. Когда стало ясно, что Вторая мировая война заканчивается, руководители Еврейской Палестины пришли к тому выводу, что евреям Эрец-Исраэль достанутся только те её части, которые они сумеют захватить и освоить. Возникла необходимость срочно создавать новые поселения на землях, купленных Национальным фондом, но законами Белой книги (1939) запрещённых для еврейского заселения. Организацией таких поселений занялся ПАЛМАХ, самая мобильная часть Хаганы. Группа бойцов, обученных владеть не только боевым оружием но и мирным - с/х, создавала посёлок и удерживала его до появления постоянных поселенцев. Бейт-Кешет стал первым в череде, потом возникли Бирия, Хакук, Мисгав-Ам, Джиб-Юсеф, Рамот-Нафтали, Эйн-Зейтим.

1945, 20 июля — Ишув. Второй всеобщий слёт ПАЛМАХа: 4 батальона и резервная часть по 500 человек. Слёт проходил на берегу Нахал-Харод у подножья горы Гилбоа

ГИЛБОА, горный кряж на северо-востоке Самарийских гор (длина около 17 км; высота над уровнем моря до 500 м). Отвесные уступы Гилбоа на востоке и северо-востоке господствуют над долинами Бет-Шеан и Харод, а его юго-западные пологие склоны плавно спускаются к Изреельской долине. У восточных и северо-восточных подножий Гилбоа находятся обильные водные источники, дающие начало реке Харод и другим источникам. Гилбоа был местом битвы, в которой пали Саул и его сыновья (I Сам. 31:6). Оплакивая Саула, Давид проклял горы Гилбоа (II Сам. 1:21). Древнее название Гилбоа сохранилось в упоминаемой Евсевием деревне Гелбоус и в наименовании существующей ныне арабской деревни Джалбун. В 1921 г. было основано близ источников первое в районе Гилбоа современное еврейское поселение — киббуц Эйн-Харод. Во время британского мандата, особенно в 1936–39 гг., Гилбоа служил базой для арабских террористов, совершавших нападения на еврейские поселения в долинах Бет-Шеан и Харод. Во время Войны за Независимость местные арабские силы, подкрепленные иракскими частями, использовали Гилбоа для нападений на еврейские поселения и в Изреельской долине. Израильские силы овладели вершинами кряжа, и по перемирию 1949 г. Гилбоа остался в границах Израиля, кроме его южных отрогов, которые находились под контролем Иордании до Шестидневной войны. Еврейские поселения расположены у северных и восточных подножий кряжа. На самом Гилбоа находятся киббуц Маале-Гилбоа (1965), лагерь Нурит организации Гадна, а на южном склоне — поселение Нахал Малки-Шуа, форпост Нахала, созданный в 1976 г. и названный в память одного из сыновей Саула. www.eleven.co.il

, участвовали около 2000 бойцов, в 4 батальоне выделялись бойцы 10 роты - моряков, и лётчики. Во время парада зрители увидели полёт эскадрильи небольших самолётов. Създ ПАЛМАХа показал, что период его организации закончился и он готов к выполнению боевых задач.

1945, 25 ноября — Ишув. Акция ПАЛМАХа в ответ на захват судна с репатриантами "Берл Кацнельсон" двумя днями ранее. Нападение на полицейские участки в Гиват-Ольге и Сидна-Али. Осуществили бойцы четвёртого батальона ПАЛМАХа. Они подкрались к проволочным заграждениям, перерезали их, заложили взрывчатку в заранее намеченные места, включили часовые механизмы и вернулись на базу. Далее полицеским по телефону было передано предупреждение.

1945, 26 ноября — Ишув. Карательные операции англичан в ответ на действия ПАЛМАХа против Мандата(см. 23 ноября и 25 ноября ). Нападения на кибуцы и поселения: в Шароне - кибуц Шфаим и поселение Ришпон, в долине Эмек-Хефер кибуц Гиват-Хаим и мошав Хогла. Т.к. поселенцы и прибывшие на помощь жители Хадеры, Нетании, близлежащих посёлков организовали сопротивление войскам и полиции, те применили танки и оружие. 9 человек погибли, 130 были арестованы.

1946, 22 февраля — Ишув. Борьба против мандата. Нападение Хаганы на полицейские базы в Шароне, Тель-Авиве, Кфар-Ваткин, Шфараме, Дженинне. В Шфараме и Кфар-Виткин операция прошла успешно, были взорваны несколько автомашин, в т. ч. бронированные. В Дженине подразделение ПАЛМАХа опоздало к часу начала наступления и вынуждено было отступить, то же произошло и в лагере в Шароне. Полицейские были готовы к нападению. Начался бой, погибли 4 члена ПАЛМАХа.

1946, 17 июня — Ишув. Ночь Мостов. В рамках борьбы против Мандата ПАЛМАХом атакованы 11 мостов на дорогах, ведущих в Эрец-Исраэль, 10 из них уничтожены. Операция охватила все границы Страны, что требовало тщательной разведки и точной координации действий. Лишь возле арабской деревни а-Зиб, где находились 2 моста, произошла трагедия, подразделение ПАЛМАХа было обнаружено, в перестрелке пуля попала во взрывчатку, мост был повреждён, но от взрыва погибли 13 бойцов, поэтому второй мост остался невредим.

1946, 29 июня — Ишув. "Чёрная суббота" - безрезультатная попытка англичан уничтожить ПАЛМАХ: обыски, аресты. Ночью 17000 британских солдат под прикрытием танков, бронемашин, используя тяжёлое вооружение, провели обыски в 27 поселениях Ишува. Искали оружие, рядовых и командиров ПАЛМАХа. Были арестованы 2700 человек, но среди них оказалось только 200 бойцов ПАЛМАХа. Был найден центральный склад ПАЛМАХа в кибуце Ягур. Все мужчины его были арестованы. Хагана заранее знала о намерении англичан, поэтому их действия не стали для ПАЛМАХа катастрофой.

1947, 20 мая — Ишув. 2-й батальон ПАЛМАХа провел акцию в Федже, это была одна из самых крупных операций до ноября 1947 г. В мае были убиты два еврея, следы убийц вели в Феджу: ныне один из кварталов Петах-Тиквы, а тогда - арабская деревня. Было решено ответить на это убийство "демонстрацией силы". Она должна была остановить волну террора в Петах-Тикве, поднять моральный уровень ишува и доказать арабским руководителям, что и евреи могут мстить. Подробнее

Петах-Тиква лежала в зоне ответственности 2-го батальона. План операции принадлежал Рабину и был утвержден Алоном. Шансы на успешное выполнение были невелики с самого начала. Командир операции во главе своих подчиненных должен был ворваться в арабское кафе, как гангстеры врываются в банк. Предполагалось, что, подобно служащим банка, посетители кафе застынут в ужасе. Далее следовало опознать убийц и тут же казнить их. Затем предполагалось взорвать кафе. В боковых улицах были выставлены заслоны, чтобы задержать подход арабских подкреплений или английской полиции. Заслоны свою функцию выполнили. Слабой стороной плана было предположение, что при виде мстителей арабы оцепенеют. На самом деле это были смелые бойцы, и их боевой опыт не уступал опыту нападавших. Командиром операции был назначен летчик из резерва ПАЛЬМАХа Шломо Милер, он не знал людей и не имел опыта наземных действий. Когда группа Милера атаковала кафе, ее встретили огнем: арабы не исполнили своей части плана. Милер был убит, и атакующие остались без командира. Комбат Рабин не находился поблизости и не мог взять командование в свои руки, как это принято в армии. Разумеется, не могло быть и речи об опознании подозреваемых. Под градом пуль заложили взрывчатку, арабы отступили, и в момент взрыва кафе было пусто. По отчету Алона были убито четыре араба и трое ранено, утверждалось также, что все они были членами банды, что несколько сомнительно. Так или иначе, операция была представлена успешной, и этого было достаточно для поднятия морали ишува. У. Мильштейн "Рабин. Рождение мифа"

1947, 30 декабря — Теракт. Бойцы ЭЦЕЛа бросили бомбу в группу арабов в Хайфе. В ответ те напали на рабочих-евреев возле нефтеперегонного завода. Евреев было около 470, арабов - 1700. Погибли 42 еврея. 10 января 6 взводов ПАЛМАХа ворвались в деревню Балад эль-Шейх. откуда происходили убийцы, убивая всех встречных, воздерживаясь от стрельбы по женщинам и детям. Погибли 60 арабов и трое бойцов Хаганы.

1947, 28 декабря — Война за Независимость. Первые два "Сэндвича" были отправлены в Негев. 14 декабря на средства Совета поселений Негева были заказны для изготовления 25 бронемашин, предназначенные для размещенного в Негеве 2-го батальона ПАЛМАХа.

1948, 25 января — Война за Независимость. Наблюдатели 8-й роты ПАЛМАХа обнаружили группу из пяти арабов, которые готовили нападение на конвой в районе Кастеля. Немедленно был выслан импровизированный взвод (24 человека), командовал им Яаков Исраэлит. Взвод подошел к Кастелю и атаковал арабов. Тут же он сам был атакован. Выяснилось, что арабов было не 5, а 50. Начался бой, в котором было убито 10 пальмахников, в том числе Яаков и его заместитель. Арабы потеряли 25 человек. Взвод имел радиоаппарат, но он испортился: он только принимал, но не мог передавать.

1948, 2 января — Война за Независимость. В Негеве было уже 8 бронемашин типа СЭНДВИЧ

Первой попыткой бронирования автомобилей для защиты от арабских нападений стало применение сплошных железных листов достаточной толщины, чтобы остановить пулю, однако забронированная такими листами машина под тяжестью брони не смогла сдвинуться с места. Альтернативой была слоеная броня, в которой между двумя более тонкими листами железа находился слой более легкого, чем железо, материала - такая броня использовалась еще во время арабского восстания. В поисках материала для этого слоя были проведены эксперименты с наполнением промежутка между листами железа ватой, бумагой, резиной, щебнем и смолой, однако результата они не дали - "броня" либо не обеспечивала защиту, либо была слишком тяжела для движения. Единственным приемлемым компромиссом стало дерево твердых пород - бук. Вариант, принятый для пошедших в серийное производство бронемашин, включал два 5-мм железных листа, между которыми располагались буковые доски толщиной в 2 дюйма (52 мм). Из-за слоеной структуры эта броня получила название "сэндвич", перешедшее впоследствии и на защищенные этой броней машины. Однако такая броня подходила не для всех элементов, и отдельные части по прежнему защищались сплошными железными листами: двигатель был защищен листами толщиной 7-8 мм на капоте и 12.5 мм на боковинах, а пол машины изготовляли из листа толщиной 5 мм. "Сэндич" раннего типа на шасси грузовика "Форд" F-60S, март 1948 г. У первых "сэндвичей" бронировались только кабина (целиком, включая двигатель) и боковины кузова - такая схема была выбрана для того, чтобы бронемашина как можно меньше отличалась внешне от обычного грузовика. Заказы на бронирование были размещены на шести заводах - "Маген-Четвуд", "Ха-Аргаз", "Солель-Боне", "Хараш", "Гамбургер" и "Кедма" (первые два содействовали и в проведении экспериментов по поиску наиболее подходящей брони). "Сэндвичи" показали себя эффективным средством, однако опыт применения принес и отрицательные отзывы: выбранная схема бронирования привела к тому, что находившиеся в кабине и кузове бойцы не имели возможности сообщаться между собой (в некоторых частях эту проблему решили, установив переговорную трубу), кузов был открыт для огня с возвышенностей или ручных гранат (в случаях же, когда над кузовом ставился брезентовый тент, он значительно осложнял применение оружия из машины), а центр тяжести находился слишком высоко, грозя опрокидыванием. Внешним сходством с грузовиками решено было пожертвовать, и появилась новая модификация - классический "Сэндвич", ставший одним из символов Войны За Независимость. От обшивки броней конструкции существующего грузовика отказались - теперь кабина и кузов демонтировались, оставляя только шасси. На нем собирали полностью закрытый бронекорпус, в котором кабина водителя была обьединена с "десантным отсеком". В бортах были проделаны бойницы (как правило, по 2-3 на сторону), закрытые сдвижными заслонками из 14-мм железа, а крыша с четырьмя скатами (предназначенными для того, чтобы попавшая на крышу граната скатывалась и рвалась в стороне, не причиняя ущерба) изготовлялась из железного листа толщиной 8 мм. Для сохранения возможности метания гранат из машины в крыше делались два люка, открывающиеся вверх вдоль гребня крыши, за характерный вид откинутых люков машины получили еще одно прозвище - "бабочки". Однако, люки из железного листа оказались слишком тяжелы, и поэтому в серию пошли машины с люком из металлческой рамы, затянутой сеткой (чтобы предотвратить забрасывание внутрь вражеских гранат). Посадка и высадка экипажей осуществлялась через две передние двери (на месте бывшей кабины) и дверь в заднем борту (в этой двери также располагалась бойница), кроме того, для экстренной эвакуации имелся и люк в полу. Хотя центр тяжести удалось снизить, масса бронезащиты машины значительно повысилась, и даже после снижения толщины внутреннего листа до 3 мм она составляла более трех тонн. ("Бабочки" и другие бронированные грузовики в Войне за Независимость. Ури Лейзин)

 . (см. 14 декабря).

1948, 1 января — Численность вооружённых сил Ишува на этот день: ПАЛМАХ, ХИШ (полевые части) - 7600 человек, ЭЦЕЛ, Лехи - 1000

1948, 14 февраля — Война за Независимость. Ночной бой в арабской деревне Саса. Участвовали 3 взвода из состава 11-й роты 3-го батальона ПАЛМАХа (2 - в рейде, третий - резерв для обеспечения отхода) под командой Моше Кельмана. Акция была частью операций возмездия за гибель 35 бойцов ПАЛЬМАХа, посланных 16 января 1948 года в помощь поселенцам Гуш-Эциона, и так и называлась "Операция 35". Подробнее

Гибель отряда тяжело отразилась на моральном состоянии ишува. Считалось, что 35 вооруженных пальмахников способны сломить любые арабские силы. Реальность оказалась тяжелой, неприятной и неожиданной. Командование Хаганы очень чутко относилось к моральным факторам, тем более, что только высокая мораль давала надежду победить в войне. Было решено провести операцию 35: 35 нападений на арабские цели. Число 35 соответствовало числу убитых в походе, оно было определено заранее и, разумеется, диктовалось целями пропаганды, а не оперативными соображениями. Тем временем в командовании Хаганы продолжались споры. До сих пор ее стратегическая линия была пассивной, операция 35 знаменовала изменение стратегии. Надо было выбирать между необходимостью поддержания боевого духа и опасностью расширения фронта военных действий. Начальник генштаба Дори послал Бен-Гуриону меморандум, в котором он возражал против налетов на деревни. -Если операция удастся, мы уничтожим деревню, или значительную ее часть. Тогда будут крики, что мы атакуем деревни. Если операция провалится, то не о чем и говорить-. Дори предложил ограничиться подрывом мостов вдоль границы с Ливаном и налетами на ближайшие цели. Мысль Дори продолжала вращаться в прежнем кругу идей. Однако Бен-Гурион уже пришел к иным выводам, и с ним теперь были согласны некоторые командиры Хаганы. Они считали, что ТОТАЛЬНАЯ война с местными арабами уже неотвратима. Бен-Гурион предвидел и вторжение регулярных арабских армий. В свете этих выводов прежняя фабианская стратегия теряла смысл. Игаль Алон предложил Бен-Гуриону план налета на арабскую деревню Саса, и Бен-Гурион немедленно принял его. Лишь немногие из числа задуманных 35 операций были осуществлены, САСА была самой крупной, самой тяжелой, самой опасной, самой эффективной - и самой эффектной из них. 2. Саса. Этап планирования Деревня Саса расположена в центре арабского района на важном перекрестке дорог. Через деревню проходил путь частей Армии спасения из Ливана. В самой деревне располагался постоянный гарнизон - около 100 солдат этой армии. Население деревни насчитывало 1500 человек, из них, по крайней мере, 300 имели оружие: винтовки и стэны. В окружающих деревнях также было много оружия, и там тоже были солдаты Армии спасения. Ближайшая база ПАЛЬМАХа находилась в Эйн-Зейтим: 9 км по прямой, вдвое больше по дорогам. Никому не могло прийти в голову, что ПАЛЬМАХ отважится на вылазку на такое расстояние: 36 км за одну ночь, в центр вражеского района. Исполнение предлагалось возложить на 3-й батальон ПАЛЬМАХа. Командовать операцией должен был заместитель командира батальона Моше Кельман. Кельман рассказывает: -Однажды утром Алон появился в штабе батальона, похлопал меня по плечу, обнял, похвалил за былые дела и дал в подарок новенький револьвер Кольт. Я понял, что затевается что-то серьезное. Командир ПАЛЬМАХа не станет так утруждать себя из-за пустяков-. Узнав об операции, Кельман спросил: -Отчего это вдруг - Саса? - -Инициатива в руках арабов. Мы мечемся, как затравленные мыши, - ответил Алон. -Пришло время нанести удар по их тылу. Они будут вынуждены заняться охраной деревень и ослабят натиск на нас. -Логично, но этого можно добиться операцией в Эйн-Зейтун, или Кадите - возразил Кельман. - Зачем идти в Сасу? Это сумасшествие, оно может кончиться катастрофой. - Саса контролирует дороги Армии спасения. - Вокруг пространство на десятки километров, что помешает Армии спасения обойти Сасу справа или слева? Наконец на стол была выложена настоящая причина: -После того, что случилось с группой 35, мораль упала. Начинают шептаться, что мы послали их на верную смерть. По карте мы нашли арабскую деревню, далекую от базы ПАЛЬМАХа. Мы должны доказать себе и другим, что ПАЛЬМАХ в состоянии произвести глубокую вылазку и благополучно вернуться. Кто, если не ты, сможет выполнить это задание? Спустя много лет Кельман объяснил: -Приказ есть приказ. Кроме того - мы были очень молоды и полны безмерной уверенности в себе. Мне тогда было 23, моим солдатам 18-19. Если бы нам было по 40, государство Израиль не был бы создано. Мы любили страну и чувствовали, что делаем историю. Все знали, что им придется воевать, и принимали это, как должное-. Оставалось еще одно препятствие: Кельман не был знаком с местностью. Тут Алон выложил неотразимую приманку: он предложил Кельману воздушную рекогносцировку. Кельман отроду не летал на самолете, такую возможность он не мог упустить. С ближайшим конвоем Кельман выехал в Тель-Авив (по дороге конвой четыре раза вел бой). Из Тель-Авива он отправился на аэродром (Сде-Дов) и занял место в Остере рядом с пилотом. Позади сидел фотограф с Лейкой, заряженной пленкой на 36 кадров. На коленях у них были карты масштаба 1:20.000. Остер оторвался от земли. С минарета Хасан-Бек (на границе с Яффо) раздались выстрелы. Пилот повернул к морю, набрал высоту и полетел на север. Шел дождь, сильный ветер бросал самолетик из стороны в сторону, и летчик размышлял в слух: не лучше ли вернуться домой? Кельман не согласился. Потом начался спор, над какими деревнями они летят. Кельман взял на себя роль штурмана: он приказывал летчику, куда лететь, и отмечал путь по карте. По счастью он не ошибся. Остер пролетел над Сасой. Феллахи принимали их за англичан и приветственно махали руками. Фотограф щелкал. Самолет пролетел несколько раз от Эйн-Зейтун до Сасы и обратно. Кельман изучил маршрут сверху. На обратном пути пилот решил показать класс: около Кейсарии он перешел на бреющий полет. Шасси самолета скользнули по песку дюн, летчик побледнел, но поднял самолет и долетел до аэродрома. В Тель-Авиве Кельман отправился в отель и проспал три часа. За это время проявили и отпечатали снимки. Результаты аэрофотосъемки были превосходны. На следующий день Кельман вернулся в штаб батальона. 3. Концентрация силОперация была возложена на 11-ю роту. Ей уже приходилось осуществлять вылазки и налеты, но все это не могло равняться с походом на Сасу. Командиры имели относительно хорошую подготовку, их даже обучали некоторым основам регулярных военных действий. Три взвода участвовали в операции: два взвода (65 человек) должны были идти на Сасу, третий взвод занял позицию в роще на горе Мерон, на планируемом маршруте отхода. Предполагалось, что отход будет самой опасной частью операции, и взвод должен был обеспечить прикрытие и помощь отходящим силам. Рота получила три рации: одна в атакующих взводах, одна во взводе прикрытия и одна в КП в тылу. Командиры имели стэны, рядовые - английские винтовки. Кроме того, имелось два ручных пулемета брэн и 2-дюймовый миномет. Фельдшер приготовил четыре пары носилок. Все участники похода получили паек шоколада и коньяка на случай, если они не успеют вернуться к утру. Два разведчика, хорошо знакомые с местностью, должны были вести отряд. По снимкам аэроразведки и по карте был изготовлен макет местности. Обычно, для этой цели используется ящик с песком, но на этот раз макет был сделан из мыла. Из тюков соломы соорудили макет деревни. Чертежники изготовили подробные карты, которые не посрамили бы и регулярную армию. Перед походом солдаты отдохнули и получили царский обед, несмотря на обычный для базы ПАЛЬМАХа режим экономии. Игаль Алон обратился к солдатам с речью. Он сказал: -Глаза всего еврейского народа устремлены на вас-. Он приказал им во что бы то ни стало вернуться на базу. Никто не знал тогда, насколько трудно будет выполнить этот приказ. Однако были и проколы. Не хватало амуниции. Из остатков старых штанов девушки сшили патронташи. Но и их не хватило. Пытались сотворить из проволоки подобие военной амуниции. Гранаты пришлось затыкать за пояс или за обмотки на ногах. Старые ботинки начали разваливаться уже в начале похода. Предполагалось, что участников похода оденут в форму английских десантников, но ее не достали. Погода была скверная. Но настроение было превосходное. На построении перед выходом в путь девушки плясали и пели, их глаза смеялись, но были красны от слез. В 7 часов вечера колонна вышла из Эйн-Зейтим. 65 человек, во главе командир Кельман и два проводника из Цфата. 20 человек несли рюкзаки с взрывчаткой по 10 кг в каждом. Замыкал колонну заместитель Кельмана. Кельман: -Дорога оказалась много тяжелее, чем предполагали. Местность покрыта камнями, дикой растительностью, скалами и расщелинами. На земле липкая грязь, холод пронизывает до костей, туман и слякоть-. Натан Шахам: -Мы шли без шума. Мы знали, что если нас обнаружат, нам придется вступить в бой, и мы застрянем в арабском районе до света дня. Нас будет ждать тогда серия отчаянных боев, и арабы без труда приведут большие силы-. Дан Маклер, фельдшер: -Хлещет дождь. Ботинки, подкованные гвоздями, тонут в тяжелой грязи, оставляя глубокие следы. Вдруг движение прекращается. У кого-то начались спазмы ног. Я спешу к нему, пытаюсь делать массаж. Продолжаем движение. Снова остановка. Парень падает на колени, он не в состоянии идти. Ему дают сопровождающего (один из двух проводников) и он возвращается на базу-. 63 человека продолжают ночной поход. Они обходят деревни Далита и Сафсаф. С высоты 800м (Эйн-Зейтим), спускаются в долину (600м) и вновь поднимаются на высоту 800м, обходя деревню Саса с севера. По дороге колонна встречает арабов. -Ман хадда (кто это)?- Пальмахники продолжают путь, не отвечая. Арабы не могли предположить, что евреи совершают поход в самом сердце арабского района, они не подняли тревоги. Отряд пришел в назначенную точку в 11 часов ночи, опередив план на целый час. Наконец, можно было отдохнуть. Бойцы ели шоколад и пили коньяк. Кельман, разведчик и командиры взводов вышли на рекогносцировку в направлении деревни. На улицах не было ни души. Собаки не лаяли. Дождь и ветер загнали всех по домам. 4. Атака Отряд снова поднялся на ноги и начал движение. Естественные террасы достигали порой двухметровой высоты. Бойцы скользили на мокрых и крутых скалах. Камни скатывались вниз, но никто не услышал их шума. Подошли к деревне вплотную. Навстречу им вышел часовой. -Ман хадда?- Он не получил ответа и исчез. Кельман разделил отряд на взводы и отвел каждому по улице. Улицы шли параллельно и солдаты не мешали друг другу. Тут в одном из домов открылась дверь, и местный житель вышел на улицу. -Эш хадда? (что это?) Ильгин, командир ударной группы, ответил ему, на смеси иврита и арабского: -хадда эш! (это огонь!) Вряд ли араб успел оценить каламбур, Ильгин уложил его на месте. Выстрел был сигналом к атаке, и теперь все происходило очень быстро. Каждый взвод был заранее разделен на боевые группы. Во главе шел штурмовой расчет, за ним шло пять расчетов, в каждом солдат прикрытия, носильщик взрывчатки и подрывник. Пальмахники овладели двумя улицами и начали закладывать взрывчатку. Натан Шахам: -Деревня проснулась. Из всех окон слышен сухой лай автоматов. Стрельба бессмысленная, неприцельная. Ты видишь огонь выстрелов в каждом окне, и ты знаешь, что огонь ведут по тебе. Ты удивляешься, как это они не попадают в тебя, и бежишь дальше в глубину вражеской деревни. Автоматный бой на близких дистанциях - это серьезный разговор с судьбой. Я начал укладывать заряд под дом. Надо мной стоит мой прикрывающий и бьет очередями по окнам. Он стоит во весь рост и стреляет, как учили его на последних командирских курсах. Перед тем как мы бросились в атаку, он успел прошептать мне: -Это концерт нашего оркестра в новом переложении-. Уложили все заряды, и связные доложили Кельману, что все готово. По плану следовало дать сигнал трубой, но сигнальщик (Исраэль Хольц), обессиленный походом, лежал в несколько метрах от деревни. -Хо-ль-ц! - заревел Кельман. Ему ответил слабый голос. -С-и-г-н-а-л!- закричал вновь Кельман. Слабенький звук вышел из трубы. Подрывники услышали его или скорее рев Кельмана. Они выдернули предохранители и начали отступать в укрытия. 100 секунд до взрыва. Один из подрывников доложил: -Вместе с чекой вышел взрыватель, взрыва не будет-. Командир (Заир) рванулся к дому, схватил рюкзак с зарядом и перенес его вплотную к другому. Он успел вернуться в укрытие. В другом взводе случилось почти такая же история - подрывник Моше Дойч успел вернуться, но кто-то принял его за араба и выстрелом пробил ему легкие. Товарищи оттащили его в укрытие, и тут раздались взрывы. Две улицы были разрушены. Когда утих грохот первой волны взрывов, Кельман послал резервное отделение в боковую улицу, и наскоро обстрелял из миномета южную часть деревни, чтобы создать впечатление, будто и там действуют евреи. Был дан сигнал к отступлению. Все дело заняло восемь минут. Двое были ранены: Моше Дойч и Шмуэль Лифшиц - камень, отброшенный взрывом ударил его в ногу. 5. ОтходМаклер: -Мы положили раненых на носилки. Из деревни нас поливали огнем. С трудом мы спустились с террас на шоссе. Там я сказал Кельману: -Надо остановиться и перевязать раненых при свете. -Это опасно - ответил он, но, в конце концов, согласился. Ребята встали вокруг. При свете спичек я осмотрел раны. Я ничего не мог сделать, только затянуть повязки и перекрыть артерии. У меня не было средств от боли. Кельман торопил меня-. Тот минимум, что сделал Маклер, спас раненным жизнь. Отход от Сасы с двумя ранеными остается одним из самых тяжелых походов в истории ЦАХАЛа. Кельман: -До сих пор мы были боевой частью. Бой разорвал боевые рамки. Рота превратилась в десятки единиц. Каждый хотел добраться домой, добраться во что бы то ни стало! Тяжесть операции мы почувствовали только теперь: жуткая усталость, беспредельное нервное напряжение, опухшие ноги, холод - и смерть витает над головой. Мы были обязаны вернуть людей в строй, сплотить их узами дисциплины. Для нас, командиров, это был опасный этап. Сказывалось отсутствие опыта. Первый раз мы были в такой ситуации, на таком расстоянии от баз. Молодые ребята забыли об оружии, о патронах, об амуниции - они хотели только одного: бежать домой. Я увидел, как приближается катастрофа. Я понял, что пришел час моего испытания как командира и как товарища. В трех километрах от деревни мы собрали людей, построили их по взводам и отделениям. -Операция еще не кончилась. Необходимо вернуться на базу до рассвета и не быть обнаруженными в пути. Для нас это вопрос жизни или смерти. И еще: раненых мы не оставим, мы понесем их с собой. Нет выбора. Восемь часов мы будем нести на плечах носилки. Мы должны помогать друг другу. Каждый отвечает за ружье и патроны, доверенные ему-. Дан Маклер: -Дождь не прекращался. Раненые промокли. Одеяла не помогали. Всё пропитано водой. Одеяла свисают с носилок и волочатся по грязи. Из опасения встречи с арабами, мы снова оставляем шоссе и продолжаем идти по липкой грязи. Рядом с носилками идет отделение: часть тащит носилки, часть несет охранение. Усталых носильщиков сменяют. Вдруг ремень соскальзывает с плеча, и раненый сползает в грязь. Он стонет от боли. У меня нет морфия. Кто в те дни слышал о морфии? Строгий приказ: идти с максимальной скоростью. Люди устали, выжаты, перепачканы, а командир гонит и гонит. Я прохожу вдоль колонны и раздаю таблетки допинга. Опасаюсь, что до рассвета мы не успеем добраться до базы. Люди ободрены, а я только молюсь, чтобы мы успели дойти. Что будет с нами, когда через несколько часов таблетки перестанут действовать? 15 человек, под командованием Йосефа Хотер-Ишайя, заняли в полночь позиции в роще к северу от горы Мерон. Отделение должно было ждать до рассвета: если отряд не придет, и не будет дополнительных указаний, Йосеф вернется в Эйн-Зейтим. Антенна рации запуталась в ветвях дерева и сломалась. Йосеф ждал до рассвета и, в соответствии с планом, вернулся на базу. Рассвет застал отступающих в двух километрах от рощи. Маклер: -Уже разлился вокруг дневной свет. Усталость вытеснила осторожность. Командиры приказывают очистить оружие, быть готовыми к любой неожиданности. Наконец, дано разрешение пить. Мы набрасываемся на лужи грязной воды. Два километра до рощи отряд прошел за полтора часа. Они надеялись, что отделение Йосефа Хотер-Ишай выйдет им навстречу, но роща была пуста. Кельман изменил порядок движения. Отряд спустился на шоссе, перестроился в три колонны и начал форсированный марш. Теперь по шоссе двигалась военная колонна: регулярная часть совершает учебный переход с двумя носилками. Арабы видели их, но приняли за англичан. Кельман по радио связался с тыловым КП и приказал отделению прикрытия выйти навстречу. Немедленно поставили заслоны на шоссе Цфат-Мерон, заложили мины и оборудовали позицию для станкового пулемета. Отделение прикрытия встретило отступающих, взяло на себя охранение, помогло нести раненых и груз. После встречи темп марша был еще более ускорен. Кельман: -Когда наступил день, мы были уже неподалеку от Эйн-Зейтим. Это уже наш участок шоссе. Подобие улыбки расплывается на губах, и вдруг вдоль дороги - поле цикламенов. Солдаты, как маленькие дети, разбежались по полю, набрали охапки цветов. Девушки выходят нам на встречу, смеются и пляшут, парни с посеревшими лицами и с цветами в руках падают на землю в смертельной усталости-. Но для командиров операция еще не кончилась. Кельман приказал разобрать заслоны на шоссе и перевести отряд из Эйн-Зейтим. Но прежде, чем успели выйти из ворот киббуца, подъехал английский броневик, и офицер спросил: -Вас атаковали сегодня ночью?- Да! - ответил Кельман, - из деревни Далита. Двое ранены по пути к позициям- Он попросил перевезти раненых на броневике в больницу. Офицер согласился, и английский фельдшер сопровождал раненых до Цфата. Но прежде офицер-джентльмен бросил взгляд на одежду бойцов, спрятал улыбку под усами и сказал: -Я верю каждому слову, только откуда эта красная земля на одежде? Далита ведь стоит на меловой горе!- На этом расследование окончилось, и перед тем, как оставить киббуц, офицер предложил: -В следующий раз сообщите нам, и мы эвакуируем весь ваш ишув. -Thank you, very much! - вежливо ответили ему, - Мы обдумаем это предложение. Поход продолжался 17 часов. В 9 часов утра его участники вернулись на базу и проспали 24 часа без перерыва. На следующий день Кельман поехал в Тель-Авив. В Рош-Пина, в ожидании конвоя, он зашел в кафе. Его одежда по-прежнему была испачкана грязью Сасы. Английский капитан подошел к нему: Я так понимаю, что позавчера Вы были в Сасе. Разумеется, Вас интересует результаты. Извольте: 60 человек убито, 15 ранено. Как солдат солдату - Вам полагается орден. Точная работа. Я служу в полиции, мой район кончается у шоссе на Сафсаф. Сделайте мне одолжение: действуйте вне моего района, и мы останемся друзьями. У. Мильштейн РАБИН. РОЖДЕНИЕ МИФА.

1948, 2 марта — Дневник

"Давид (Маркус) кончил инспекционную поездку по всей стране. Есть части тела: рука, нога, глаз, голова - нет тела в целом. Нет ни одного батальона, который можно было бы собрать и послать в бой, и не только из-за недостатка снаряжения Нет ни одного командира, который умел бы задействовать батальон или даже роту. Нет транспорта и связи. Короче: у нас есть командиры отделений и взводов, и нет командиров рот и батальонов. Наши люди очень хороши в статичной обороне, эту "специальность" они знают отлично. Хвалил Тель-Авив. В ПАЛЬМАХе имеется превосходный человеческий материал, отважные бойцы, но командиры могут командовать только отделением или взводом. Он нашел противоречия во взглядах людей Бригады и Хаганы. Ветераны Бригады хотят порядка, правил, регулярного снабжения. Для людей Хаганы главное - смелость, бой. Эффективность армии определяется не только дисциплиной, но и организацией. Это была сильная сторона американской армии. Он предпочел бы командиров Хаганы, но им еще нужно серьезно учиться. Физическая подготовка наших людей плоха Только 5% прошли бы экзамен в Америке. Не готовы к тяжелым переходам, трудностям, не занимаются спортом, гимнастикой, бегом Нет чистоты, гигиены. Командиры не знают своих солдат. Нет программы действий на месяц, на неделю, на день. Нет "рутины". В армии все надо делать автоматически. В каждом батальоне надо иметь трех человек, которые умели бы командовать батальоном, Итого, на 6 батальонов, нам надо иметь 18 командиров. Хорошо бы привести их из Америки. Нужны еще три командира бригад. Выводы: 1) организовать курсы командиров батальонов и штабов батальонов. 2) привести из Америки 23 командира не ниже командира батальона. Маркус полагает, что мы не сможем превзойти арабов по численности или вооружению. Мы должны брать организацией и умением"

  Бен-Гуриона.

1948, 25 марта — На этот день вооружённые силы Ишува составляли 16650 человек, в том числе ПАЛМАХ (включая Негев) – 5 100 (Негев – 900) Голани – 2 000 (из них ХИШ (полевые войска) – 1 100) Кармели – 1 750 (из них ХИШ - 1 100) Александрони – 2 200 (из них ХИШ - 1 850) Кирьяти – 1 750 (из них ХИШ - 1 450) Гивати – 2 100 (из них ХИШ - 2 100) Эциони – 1 750 (из них ХИШ - 1 500) (ХИШ - полевые части)