Еврейский календарь

1947, 12 декабря — Война за Независимость. Дневник Цви Зиппера

Родился в Германии в 1925 году. Когда ему было 13, семья переехала в Южную Африку, год спустя – в Родезию (нынешняя Зимбабве). -Мы жили в этой отвратительной идиллии, - рассказывает он. -Когда весь мир горел синим пламенем и захлебывался кровью, мы жили с пятью слугами, цветущим садом и собственным автомобилем. Я учился в традиционной английской школе. Просыпаясь утром, я звал Джима, и слуга входил с подносом, на котором были чашка чая и печенье, затем он лез под кровать, чтобы достать мне туфли- Но, примкнув к движению Хашомер Хацаир, в 1945 иммигрировал в Израиль и вступил в кибуц Шоваль. Сначала он служил в мобилизованной гвардии в Негеве. Это подразделение состояло в основном из членов Палмаха, которые были призваны в британскую поселенческую полицию. Им выдали оружие и униформы и приказали охранять водопровод. Семнадцатого декабря 1947 года резервисты Палмаха из Хайфы прибыли в Негев, после того, как три отделения солдат Палмаха были уничтожены на юге один за другим. Один взвод, состоявший в основном из студентов университетов, присоединился к Восьмому полку под командованием Хаима Бар Лева и осуществлял боевые действия в южной части перехода Нирим-Ревивим. Второй взвод вошел в состав Второго полка, которым командовал Моше Нецер и вскоре получил прозвище Звери Негева. Этот взвод под командованием Симчи Шилони, базировался в киббуце Мишмар Ха-Негев. К нему присоединилась уже существовавшие силы мобилизованной гвардии, в которых служил Цви Зиппер. -Звери Негева- принимали участие в атаках на батареи артиллерии в Бейт-Хануне, эвакуации раненых из Яд-Мордехай, двух штурмах крепости, удерживаемой ирако-суданской полицией, завоевании Беэр Шевы и других операциях. Зиппер, которому тогда было 22 года, в свободное время вел подробный дневник – сначала в -коричневой тетради-, потом в -большой тетради-, на своем родном языке, английском: -После каждой битвы я находил несколько минут для дневника. Записи были очень спонтанными, - все, что я мог вспомнить, все свои чувства в тот момент-.Когда война закончилась, Зиппер вернулся в Шоваль и в 1951 -с десятилетним младенцем и вещами, упакованными в ясли- он с женой Деборой покинул киббуц. В городе он нанялся репортером в информационное агентство Итим. Сейчас Зиппер с семьей живёт в Талмей-Менаше (Беэр Яааков))

"Песок, кажется, висит в этой удушливой атмосфере напряженного ожидания. Убили пятерых наших. Забавно, я дал пару свежих носков Шейки перед тем, как они вышли. Он сидел на моей койке, отбиваясь от Сатаны, который все тыкался в него мордой и говорил о волдырях на ногах. Я дал ему пару шерстяных носков, чтобы обувь не так натирала. У них был “стен” (немецкий пистолет-пулемет – прим. пер.) и пара ручных гранат, но, похоже, что они так и не смогли ими воспользоваться. Сколько им было? Около девятнадцати. Есть вероятность, что они попали в засаду, в общем, мы больше их не видели. Гидеон и я слышали выстрелы. Лежа рядом с дорогой мы слышали вдалеке выстрелы. Возможно, это были они, но тогда мы об этом не знали... Ветер, дующий в эту сторону, означает, что завтра, возможно, будет дождь. Нашим полям сейчас нужен дождь. Я вижу в окне башню Бир Забалла (Шоваль). Как глупо было думать о том, чтобы уехать отсюда! Может, я и ненормальный, но эта земля стала для меня настоящим домом, я не хочу ее покидать... Сатана лежит на койке. Кто знает, будет ли когда-нибудь у тебя такой же хороший хозяин, как я..."

1947, 13 декабря — Война за Независимость. Дневник Ц. Зиппера "Принесли троих из тех, убитых. Может, и к лучшему, если не найдут остальных! Изуродованные пытками, в ранах и побоях, их обнаженные, пожелтевшие и жутко деревянные тела, отвратительно пахнущие желтые трупы лежат на листах оцинкованного металла, на которых их обмывают. Бесстрастно, грязно ругаясь, они моют своих мертвых товарищей, с уголков губ свисают сигареты, а в глазах стоят слезы. Им пришлось снять рубашки. Мертвые лежат, протянув ноги, с черными отметинами, которые оставила смерть. Я копаю могилу. Большая глубокая яма на вершине холма и мы трудимся над ней, смеясь, богохульствуя, плюясь, мочась и пуская газы, мы роем эту яму. Уже ночь, парни тихо стоят вокруг могилы, носилки с трупами везет грузовик. Ветер сдувает покрывало с первых носилок, и мы видим желтое нагое тело. Девушки невольно закрывают глаза руками, мы стоим и клянемся отомстить. Каждый про себя, драмы здесь не нужны. Тела соскальзывают с носилок в яму. Шелест обнаженных ягодиц о ткань, сбитые накрест рейки, мы забрасываем могилу землей, пока над тремя телами не вырастает небольшой холмик. Прощальный салют – очередью, огонь! Эхо разносится по горам. Прячься в свои норы, враг, мы наступаем!" (Об авторе см. 12 декабря )

1947, 15 декабря — Война за Независимость. Дневник Ц. Зиппера "Первое крещение огнем (у Мишмар Ханегев). Я видел, как птица прервала свой полет и оцепенев, сидела на дороге, трясла своей маленькой головкой, как при головокружении, - наверное, из-за пуль, летающих туда-сюда. Справа на холме установлен “брен”, взвод перебегает из стороны в сторону под прикрытием этого пулемета, стреляющего одинаковыми очередями с таким приятным звуком – тра-та-та, тра-та-та, вжжж! Так близко, что чуешь жар земли, которую он взрывает пулями у тебя под носом. Охрипший голос командира, Йехуды, не замолкает даже после того, как в руку ему попала пуля. Нас пятнадцать, и около двухсот вооруженных арабов, окружающих нас и грузовики, отрезающих путь к отступлению. Мы, отстреливаясь, забираемся в грузовики и возвращаемся на базу. У Йехуды пуля в плече, но ничего особенно серьезного, больше никто не пострадал". (Об авторе см. 12 декабря )

1947, 16 декабря — Война за Независимость. Дневник Ц. Зиппера "Сегодня мы узнали, что они потеряли двоих убитыми и, возможно, еще многих мы ранили! Пока что все идет хорошо, только трудно было не спать три дня и две ночи, поэтому сейчас я отдыхаю. Вернутся ли они этой ночью?" (Об авторе см. 12 декабря ).

1947, 20 декабря — Война за Независимость. Дневник Ц. Зиппера "Рождение “Хайота” (“Звери Негева”) Мы повстречали их на дороге. Целый автобус с резервистами. Парни, которые служили в “Пальмах” еще с доисторических времен, каждый весом 180-200 фунтов, в полном вооружении. Взвод для нас, отряд для Бир-Забаллы. Вы можете вообразить, какие чувства мы испытывали, когда пришло подкрепление, после тех дней напряжения и ожидания, которые провели здесь мы, десять человек, выставленные против сотен? Мы не испугались, страх здесь неизвестен, уж поверьте! Но работать приходилось постоянно, без передышки, и постепенно это неизбежно должно было сказаться. Эти верзилы заполонили наши комнаты, они любят прихвастнуть, но всем на это наплевать, пусть болтают, главное, они хорошо знают свое дело, и, в конце концов, нам вместе работать. Поэтому мы поем, громкие голоса пронзают ночь, потом танцуем рядом с водонапорной башней, торчащей в небе. Эйб и Нахум вернулись в Бир-Забалла. Жаль, что у меня нет времени сходить повидать их, они бы помогли вернуть мне равновесие, мое критичное отношение к этому хаосу, где мне приходится убивать других людей и подвергать опасности свою собственную жизнь. Не забывайте, что мы не только должны жить с ними в мире, нам необходимо полноценное сотрудничество между арабом и евреем, если мы хотим, чтобы наша страна двигалась вперед. А то, что происходит сейчас – это ужасное повторение индийских событий, Великобритания вновь провоцирует беспорядки и кровопролитие в попытке реализовать свои имперские амбиции" (Об авторе см. 12 декабря 12 декабря ).

1948, 29 января — Война за Независимость. Дневник Цви Зиппера (см. 12 декабря ): "За последние несколько дней много чего произошло. Мы спустились к Кельте (Хацерим) и перехватили две группы арабов, вступили с ними в перестрелку, сожгли два их грузовика и убили троих (может, и больше), ранили пятерых или шестерых. Мы были в бронетранспортере, и никто не получил ни царапины. Обстановка до сих пор держит нас в напряжении, но к этому более-менее привыкаешь, вырабатываешь подобие фаталистической философии и все воспринимаешь как рулетку. Не то чтобы мне было все равно, что со мной произойдет. Как бы то ни было, мне нравится жить, я получаю удовольствие от факта того, что я жив, хотя смысла в этом, подозреваю, маловато."

1948, 7 февраля — Дневник Цви Зиппера (см. 12 декабря ): "Трепещущие мышцы живота подпрыгивают на земле, я чувствую, как мои внутренности медленно переворачиваются от страха, сладкий запах травы и цветов обжигает ноздри, я даже не ощущаю ручной гранаты, которая впилась в бок подобием горячего ананаса. И ужасный рев британского танка, монстра, сокрушающего землю и вжимающего нас в ров у обочины дороги, наша добыча с триумфом прокатывается мимо и мы становимся преследуемыми. Британский сержант смотрит на наш пулемет и амуницию, потом снова на нас, бойцов секретного ополчения “Палмах”, но что это? Могло ли такое произойти еще месяц назад? Они не сажают нас в тюрьму, не отбирают оружие, не наводят ужасающее дуло этой пушки на наш бронетранспортер, не препятствует нашему возвращению домой. Но наш план сорвался, и арабы, которых мы преследовали, смогли улизнуть".

1948, 14 мая — Дневник Цви Зиппера (см. 12 декабря ): "Ночь, мост, и мы тихо несем мешки с ТНТ, устанавливаем их под бетонным сводом. Все назад! И вспышка взрыва прорезает ночь, мост совершает кульбит, бетонные плиты проваливаются вниз, образуя дыру там, где раньше была дорога. На месте моста пропасть. Теперь между Газой и Беер-Шевой нет прохода. Ах да, мы собираемся наступать на юге. Там становится по-настоящему жарко".

1948, 15 мая — Дневник Цви Зиппера (см. 12 декабря ) "Рев самолета, пролетающего над Нир-Ам, и я вновь достаю свою коричневую книгу – дневник. Я постоянно думаю о нем и проклинаю себя за то, что думаю об этой писанине, когда потерян смысл жизни, созидательности и гуманности, когда арабы Брейре (эта деревня была расположена напротив Брур-Хайлила) умирают, как собаки. Мы ломали стены и сжигали дотла их жилища, хладнокровно убивали направо и налево, безо всякой мысли о значимости человеческой жизни или сострадании, мы смотрели, как от пуль разлетаются черепа и видели, как мозг вытекает из кровоточащего ужасного нечто, которое некогда было человеком. Никаких чувств! Ни ненависти, ни ужаса, отвращения или удовольствия, ничего! Просто убивали как бродячих собак, или бешеных ослов, как мух. Мы пинками открывали двери и врывались в эти пахнущие сыростью норы, в которых они живут, мы разрушали примитивный мир этих тупых дикарей, которые возжелали войны! на меня бежит арабка, обнажает одну грудь и брызгает на меня молоком – доказать, что она молодая мать и хочет жить. Никто ее не трогает. Сегодня нация стала государством. “День Независимости”! Слушаю, как Симча своим тихим голосом говорит о том, что сегодня после обеда мы объявили о создании нашего еврейского государства. А мы говорим – плевать, зная, как много это значит, опираемся на свои винтовки и думаем: “ну ладно, теперь нужно все это удержать”. Сидим вокруг костра в открытом поле, поем и думаем о войне, которая началась сегодня, и как мы, вооруженные винтовками и ручными гранатами, сегодня противостояли танкам и самолетам, и что так будет следующие две недели, и что все теперь зависит от нас! И первые бомбы падают на Нир-Ам. БА-БАХ!"

1948, 22 мая — Война за Независимость. Дневник Цви Зиппера (см. 12 декабря ): "Мы попытались пробиться в Яд-Мордехай, наш бронетранспортер засек “Спитфайр” и мы попрыгали на землю, прижались к ней животами, а этот ублюдок пикировал на нас, его пулеметы вспарывали землю маленькими фонтанчиками прямо у меня под боком, а мы все стреляли и стреляли ему в лицо, будь ты проклят, умри, ублюдок, потом он с ревом устремляется на тебя и ты видишь пламя, направленное на тебя. Потом он улетает, а ты, задыхаясь, лежишь на земле, сплевывая пыль и ругаясь, потому что у нас еще нет самолетов и зениток, и мы просто лежим на земле, а их пушки рушат наши дома, и нам приходится залечь под землей и ждать темноты, когда мы сможем выйти и нанести удар. И мы наносим удар за ударом. Ночь за ночью, мы проникаем за линии укрепления, пробираемся в их лагеря, получить разведданные, совершить саботаж, подорвать что-нибудь, мы наносим удар за ударом каждую ночь и проводим подкрепление и боеприпасы до Яд-Мордехай. Они даже не знают, что мы были там, бывало и такое, что мы проползали меж их пушек и возвращались обратно без единого выстрела!"

1948, 24 мая — Война за Независимость. Дневник Цви Зиппера (см. 12 декабря ): "Я стоял на веранде, когда прозвучал горн. В ворота въезжает грузовик и я подбегаю посмотреть, кто приехал. Тувиа глядит на меня и говорит: “Привет. Гидеон умер. Ему прострелили живот и через три дня он умер от ран”. Что поделаешь? Это война. О, мой друг, я ждал твоего возвращения, Гидеон, надеялся, что ты вернешься, и мы будем делить опасность на двоих, это было бы легче, но ты был далеко и это стало твоей смертью и теперь я остался без брата. Но нет времени думать об этом, чувствовать боль и скорбеть, по крайней мере не сегодня, когда мы идем в бой. Осталось только бешенство и желание убивать, ужасная, возможно – ребяческая жажда мести и желание убивать. Они устроили засаду, и напали на нас из-за завесы огня, снарядов, мин и пулеметных очередей, ревущий ад воплощенного в реальность кошмара, взрывы сотрясают наши БТР. И все же мы прорываемся. Грузовики уже наготове, кузова набиты ранеными с Яд-Мордехай. Мы выдвигаемся! И вновь начинается ад, снова падает убийственная завеса огня. Передо мной кто-то лежит. Я, думая, что он уже мертв, отталкиваю его в сторону, чиркаю зажигалкой и замечаю пульс. Открываю ему рот и начинаю делать искусственное дыхание, и возможно, мы доставим его домой живым. Кто-то держит его рот открытым, а я весь в поту, почти не слыша взрывов и свиста пуль, продолжаю давить ему на грудь, и его дыхание почти восстанавливается, когда мы прибываем на место. Он жив, и вместо того, чтобы убивать, той ночью я спас человека, а это несравненно более приятное чувство! Но Гидеон мертв. Мне нужно только пять минут, чтобы посидеть и оплакать своего друга. Но здесь ни у кого нет этих пяти минут. Нет времени грустить и сожалеть о потере друга. Только боль тихо давит изнутри. Б-же, Гидеон, как бы я хотел, чтобы ты был жив!"