Календарь на 20-е мая
"21-го месяца Артемизия (Ияр) показалось какое-то призрачное, едва вероятное явление. То, что я хочу рассказать, могут принять за нелепость, если бы не было тому очевидцев и если бы сбывшееся несчастье не соответствовало этому знамению. Перед закатом солнца над всей страной видели мчавшиеся в облаках колесницы и вооруженные отряды, окружающие города. Затем, в праздник пятидесятницы, священники, как они уверяли, войдя ночью, по обычаю служения, во внутренний притвор, услышали сначала как бы суету и шум, после чего раздалось множество голосов: «давайте, уйдем отсюда!» (Иосиф Флавий)
Метки:
Метки:
- участник Войны за Независимость, несправедливо казнённый 30 июня 1948 года по обвинению в шпионаже.Меир Тубянский - Миша, как называли его друзья, - родился в мае 1904 года в литовском городе Ковно (Каунас), После успешного окончания еврейской гимназии 18-летний Меир был призван в армию, где прославился мужеством и бесстрашием и получил множество наград. По окончании армейской службы он поступил в университет и окончил его с дипломом инженера. Еще будучи студентом, он присоединился к группе молодых евреев, которые создали сельскохозяйственный кооператив по модели кибуца, и вместе с ними в конце 20-х годов перебрался в подмандатную Палестину, в поселение Биньямина. Обрабатывать местную каменистую почву было очень и очень непросто. К тому же Меир заболел тяжелой формой малярии и по настоятельной рекомендации врачей вынужден был искать более легкую работу. Устроиться инженером ему не удалось, и он поступил на службу в британскую полицию. Очень скоро его перевели в Хайфу, но Меир категорически воспротивился переводу, поскольку опасался, что ему придется действовать против своих соплеменников - евреев. Из полиции его, конечно, уволили, а через некоторое время он был заподозрен в убийстве араба и арестован. Обвинение против него было сфабриковано, и Меиру пришлось нанять хорошего адвоката. Тот сумел добиться оправдательного приговора. Однако британцы стали подозревать его в причастности к "Хагане", что совершенно не соответствовало действительности. Да, представители этой нелегальной организации в свое время предлагали Меиру работать на них, но он отказался. Опасаясь мести арабов, он скитался с места на место, порой голодал, пока наконец не получил место в техническом отделе полицейской радиостанции, которая размещалась в Иерусалиме. Меиру приходилось много ездить по населенным бедуинами районам, расположенным вдали от еврейских поселений. Работа была нелегкой, но он не отчаивался и упорно овладевал азами новой профессии в надежде, что она пригодится ему в будущем. Проработав три года на радио, Меир получил место в компании, которая занималась разработкой солевых запасов Мертвого моря. Спустя короткое время он женился, а в положенный срок у молодоженов родился первенец. С началом Второй мировой войны ситуация в Эрец-Исраэль осложнилась. Британские власти стали готовиться к возможному вторжению гитлеровских войск, и' руководство "Хаганы", которая, как известно, состояла в оппозиции к британцам, решило присоединиться к их борьбе с нацистами. В рамках мобилизационной кампании Меир Тубянский поступил в британскую армию. За шесть лет службы в инженерных войсках он выполнил множество разнообразных сложных заданий и дослужился до майора. Местом его службы поначалу была египетская Александрия, потом его перевели в Сирию, где он служил с риском для жизни, Собственно, риск был двойным, потому что параллельно с основным заданием Меир добывал еще и разведывательные данные для "Хаганы", с которой он все же согласился сотрудничать. В Италии, куда Меира направили после Сирии, он помогал переправлять в Эрец-Исраэль евреев, которым удалось спастись от нацистских преследований. После окончания войны Меир демобилизовался и стал работать инженером в "Махане Алленби" - военном лагере британцев в Иерусалиме. Через некоторое время он был принят в иерусалимскую Электрическую компанию. Начав с должности заместителя инженера по строительству и прокладке электролиний, он быстро продвинулся по служебной лестнице и занял один из ключевых постов. Во время Войны за Независимость Меир занимался формированием подразделений для обороны Иерусалима, а также поиском решения проблемы снабжения осажденного города водой. Он был назначен командующим иерусалимским лагерем Шнелер, куда свозилось продовольствие, с невероятными сложностями доставляемое в город, а также осуществлял технический надзор за тремя аэродромами. И все это ему приходилось совмещать с работой в "Хеврат хашмаль". Его уважали за невероятную работоспособность, трезвость мышления, честность и прямоту. В конце июня 1948 года (примерно через шесть недель с момента провозглашения Государства Израиль), в самый разгар Войны за Независимость, к Тубянскому примчался курьер с вызовом на экстренное совещание, которое должно было состояться в Тель-Авиве. С совещания Меир не вернулся... О том, что с ним произошло, стало известно лишь через много лет. Как известно, во время военных действий весной 1948 года в Иерусалиме было взорвано несколько важных объектов системы водоснабжения, что привело к острому дефициту воды. Тогдашний глава армейской разведки Исер Бери заподозрил, что диверсанты получили точные данные о месторасположении упомянутых объектов, и распорядился выяснить, что к чему. Ему доложили, что некий высокопоставленный офицер британской полиции в Иерусалиме располагал картой городских водных и энергетических объектов, а также списком предприятий по производству оружия. Осталось выяснить, кто передал упомянутому офицеру эти данные. Тубянский попал под подозрение одним из первых, ведь он много лет служил у британцев и поддерживал тесные связи с офицерами армии и полиции, от которых мог получать информацию, интересующую "Хагану". Когда Меир прибыл в Тель-Авив, якобы на совещание,его тут же арестовали и допросили с особым пристрастием. Он признал, что в свое время действительно передал своим шефам карту инфраструктурных объектов, не видя в этом ничего особенного, - ведь британцы полностью контролировали город и были в курсе того, что и где там расположено. А о том, где находятся оружейные мастерские, он и сам ничего не знал. Сразу после допроса Тубянскому предъявили обвинение в шпионаже в пользу врага. 30 июня 1948 года его усадили в машину и доставили в заброшенную арабскую деревню Джиз, что в районе Бейт-Шемеша. Там в здании школы состоялся полевой суд. В качестве судей выступили те самые трое офицеров разведки, которые допрашивали Меира. Разумеется, ему не предоставили адвоката, более того, ему не дали даже возможности защитить самого себя. Суд признал Меира виновным, и его расстреляли прямо у школьной стены. В исполнение приговор привели шестеро солдат армейской бригады "Харэль", которых доставили к месту казни в закрытой машине и не сообщили, кого и за что они лишают жизни. Семья Тубянского ничего не знала о происходящем, кроме того, что Меира вызвали в Тель-Авив. Однако к ночи он не вернулся, и наутро жена отправилась в "Хеврат хашмаль", чтобы выяснить, куда подевался ее муж. Там ей не сказали ничего нового. Руководству Электрической компании тоже было известно лишь то, что Меир отправился на экстренное совещание, и с тех пор никто от него никаких известий не получал. Тогда жена Тубянского позвонила на иерусалимскую авиационную базу (напомним, Меир оказывал техпомощь аэродромам). Как оказалось, там тоже были не в курсе того, что с ним и где он, однако кто-то посоветовал женщине обратиться в информационную службу "Хаганы", которая входила в состав армейской разведки (позже она была преобразована в Общую службу безопасности ШАБАК). Она обратилась к руководителю этой службы Ицхаку Леви, однако тот сказал, что уже не занимает этот пост, и посоветовал женщине обратиться к офицеру разведки Биньямину Джибали, одному из тех, кто занимался Меиром. Джибали, сказали ей, находится в Тель-Авиве, и Тубянская поехала туда, но на месте его не застала... В течение нескольких дней сходившую с ума от беспокойства женщину гоняли от одного к другому, и никто не мог точно сказать ей, где ее муж и что с ним. С момента исчезновения Меира Тубянского прошло уже несколько месяцев, когда в лесу на горе Кармель случайные прохожие обнаружили тело араба по имени Али Касем. Следователи полиции выяснили, что он был застрелен с близкого расстояния в другом месте, а затем его тело перевезли в лес и бросили там. Касем работал на армейскую разведку, однако его стали подозревать в том, что он двойной агент, и во избежание проблем попросту убрали. Информация об этом попала к Давиду Бен-Гуриону, который в то время совмещал посты главы правительства и министра обороны. Решив, что Исер Бери превысил свои служебные полномочия, Старик потребовал отдать его под суд, К тому времени семье Тубянского уже сообщили, какая участь его постигла. Узнали они и о том, что казнили его по приказу все того же Исера Бери. Вдова Меира, желая добиться реабилитации мужа, обратилась к первому юридическому советнику первого правительства Израиля Яакову Шимшону-Шапира, и тот порекомендовал Старику присоединить дело Тубянского к материалам, собранным против Бери. Премьер согласился с этим предложением и назначил комиссию во главе с военным прокурором, которая и выяснила, что Меира казнили за преступление, которого он не совершал. Суд признал Исера Бери виновным по всем пунктам обвинения и приговорил к увольнению из вооруженных сил страны, а также, приняв во внимание его былые заслуги, к тюремному заключению на... один день. Впрочем, Бери не отсидел и этот "срок": президент страны Хаим Вайцман по настоятельной рекомендации начальника генштаба ЦАХАЛа помиловал его. В июле 1949 года Давид Бен-Гурион лично сообщил вдове Меира Тубянского о его реабилитации и принес ей свои соболезнования. источник
Метки:
Метки:
Метки:
Метки:
Петах-Тиква лежала в зоне ответственности 2-го батальона. План операции принадлежал Рабину и был утвержден Алоном. Шансы на успешное выполнение были невелики с самого начала. Командир операции во главе своих подчиненных должен был ворваться в арабское кафе, как гангстеры врываются в банк. Предполагалось, что, подобно служащим банка, посетители кафе застынут в ужасе. Далее следовало опознать убийц и тут же казнить их. Затем предполагалось взорвать кафе. В боковых улицах были выставлены заслоны, чтобы задержать подход арабских подкреплений или английской полиции. Заслоны свою функцию выполнили. Слабой стороной плана было предположение, что при виде мстителей арабы оцепенеют. На самом деле это были смелые бойцы, и их боевой опыт не уступал опыту нападавших. Командиром операции был назначен летчик из резерва ПАЛЬМАХа Шломо Милер, он не знал людей и не имел опыта наземных действий. Когда группа Милера атаковала кафе, ее встретили огнем: арабы не исполнили своей части плана. Милер был убит, и атакующие остались без командира. Комбат Рабин не находился поблизости и не мог взять командование в свои руки, как это принято в армии. Разумеется, не могло быть и речи об опознании подозреваемых. Под градом пуль заложили взрывчатку, арабы отступили, и в момент взрыва кафе было пусто. По отчету Алона были убито четыре араба и трое ранено, утверждалось также, что все они были членами банды, что несколько сомнительно. Так или иначе, операция была представлена успешной, и этого было достаточно для поднятия морали ишува. У. Мильштейн "Рабин. Рождение мифа"
Метки:
Метки:
за кибуцы Дгания-Алеф и Бет, атакованные сирийской пехотой, бронемашинами и танками. Они остались в руках евреев, отчаяно защищавшихся спомощью миномётов и бутылок с зажигательной смесью. Один танк был таким образом подожжён уже во дворе Дгании алеф. Роль в обороне Дганий А и Б сыграла рота Гадны под командованием М. Даяна (см. 17 мая )). С аэродрома в Судетах поднялся в воздух первый купленный Израилем в Чехословакии "Мессершмидт".Арабское наступление на Деганию-А и Деганию-Б началось на рассвете 20 мая с обстрела тяжелой артиллерией. Главный удар был направлен против Дегании-А, общая численность защитников, которой не превышала 70 человек. Наступление велось силами пехотной роты, перед которой шли пять танков и колонна бронетранспортеров. Бронетранспортеры открыли огонь, прижимая защитников к земле и прикрывая огнем пехоту, тогда как танки расстреливали прямой наводкой каждую огневую точку и позицию, выбивая защитников с поля боя и загоняя их в траншеи, используемые для связи. Затем танки устремились вперед, прорываясь через не заминированное наружное заграждение; один из сирийских бронетранспортеров был подбит с фланга огнем уцелевшего 20-мм противотанкового гранатомета; танк «Рено» был поврежден и повернул назад, но атака продолжалась и вскоре докатилась до израильских траншей. Израильтяне отчаянно сражались, защищая свои дома, они забрасывали танки бутылками с зажигательной смесью и обстреливали их бронебойными снарядами ШТАТ (противотанковый гранатомет). Головной танк был подбит и забуксовал, но его пушка продолжала вести огонь, пока новые бутылки не заставили замолчать и ее. (Этот танк стоит в Дегании и поныне как безмолвное свидетельство храбрости и самопожертвования горстки отчаянных защитников.) К счастью для израильтян, основная масса сирийской пехоты не успевала за танками. Под огнем израильтян пехотинцы безуспешно пытались прорвать оборонительные сооружения. Израильтяне стойко держались, не отступая ни на шаг. В полдень сирийцы отошли от Дегании-Д, потеряв еще два бронетранспортера, и сосредоточили свои усилия на Дегании-Б. На этот раз в наступление двинулись восемь танков и бронетранспортеров, перед которыми шли две пехотные роты. Пехота была отброшена, и снова крупное сирийское бронетанковое соединение перешло в наступление при поддержке пехоты, и снова атака была отбита. В полдень новый род войск — артиллерия Армии Обороны Израиля дебютировала на поле боя. Орудийная прислуга не успела даже пристреляться, орудия были разгружены в Тель-Авиве лишь за несколько дней до этого и немедленно брошены на север. С высот, господствующих над Тивериадским озером, были сделаны первые тренировочные выстрелы по воде. Затем эти орудия были наведены на район, занятый сирийской артиллерией и сосредоточениями бронетанковых сил. Эффект, произведенный первыми выстрелами, не замедлил сказаться: сирийцы, чья артиллерия до этого царила на поле боя, отступили, оставив Цемах, Шаар ха-Голан и Масаду, которые без промедления были снова заняты израильскими войсками.
Метки:
(см. 23 апреля)История создания самолета Avia S-199 Истребитель Bf-109 (или Me-109, по фамилии конструктора) выпускался на всем протяжении всей Второй Мировой войны. Кроме Германии (с 1936 г. по 1945 г.), строился в Венгрии, Румынии и Испании (всего построено более 33,000 штук, в т.ч. 30,573 в Германии). Наиболее распространенной была модификация Bf-109G ("Gustav"). В мае 1945 г., после капитуляции Германии, на территории Чехословакии находились детали, достаточные для производства свыше 500 Bf-109 различных модификаций. Было решено наладить производство одноместной модели Bf-109G-14 и двухместной Bf-109G-12 на заводах фирм Avia и Letov для ВВС Чехословакии под обозначениями S-99 и CS-99 соответственно (заводские обозначения - С.10 и С.110). Однако к 1947 г. было построено всего 20 S-99 и 2 CS-99. Основной причиной стал мощный взрыв, произошедший на заводах по рафинированию сахара в Красна Бреста в сентябре 1945 г. (по некоторым источникам это была диверсия судетских немцев из "Вервольф"). При этом были уничтожены находившиеся поблизости склады боеприпасов, на которых хранились и практически все имевшиеся в Чехословакии моторы Daimler-Benz DB605. Выход был найден в установке на Bf-109 имевшихся в Чехословакии двигателей фирмы Junkers Jumo-211F с металлическим винтом VS11, предназначавшихся для бомбардировщика Heinkel He-111H. Этот мотор развивал меньшую мощность по сравнению с мотором Daimler-Benz DB605, 1350 л.с. против 1800 л.с. В результате летные характеристики истребителя ухудшились - скорость уменьшилась с 621 км/ч до 540 км/ч, скороподъемность - с 16 м/сек до 11 м/сек, практический потолок - с 10800 м до 9350 м. Одноместная модификация самолета получила обозначение S-199 (заводское обозначение - C.210), двухместная - CS-199 (С.210С). Вооружение истребителя состояло из двух синхронных (т.е. стрелявшими через диск пропеллера) 13.1-мм пулеметами MG-131, размещенными под капотом, и двух 20-мм пушек MG-151, в подкрыльевых гондолах (оригинальный Bf-109G-14 кроме двух MG-131 имел одну 20-мм MG-151 или 30-мм Мк108, стрелявшую через втулку винта, хотя возможность установки подкрыльевых гондол с MG-151 планировалась изначально). Кроме чрезмерного веса и малой мощности у двигателя Junkers Jumo-211F был еще один недостаток - из-за неоптимального пропеллера большого диаметра во время полета создавался некомпенсированный крутящий момент и пилот должен был постоянно прилагать усилия для его устранения. Самолет был сложен в управлении и держал пилота в постоянном напряжении. Производство нового самолёта началось в конце 1946 г., прототип самолета совершил первый полет 25.05.47 с аэродрома Прага-Каковице, пилот - Питер Сироки. Несмотря на трудности в управлении, особенно на малых скоростях, этот самолет был принят на вооружение ВВС Чехословакии в 1947 г. и получил там прозвище "Межек" - "Мул" на чешском. Всего заводы "Авиа" выпустили 422, а "Летов" - 129 самолётов, включая двухместные. Производство было прекращено в 1949 г., а на вооружении ВВС Чехословакии S-199 оставался до начала 50-х г.г.
Метки:
Метки:
.Всё началось с телефонного звонка в ночь на 18 мая 1967 года. "Кцинат-кишур" нашего батальона сообщила, что мне необходимо утром явиться на базу дивизии в Рамле, согласно приказу об экстренной мобилизации. Я ожидал этого звонка. За три дня до того Гамаль Абд-эль-Насер послал на Синай две дивизии и ЦАХАЛ повысил боеготовность. Несколько моих друзей, танкистов, были уже мобилизованы, поэтому я заранее приготовил свою армейскую сумку. Я включил радио и, еще до выпуска новостей услышал, как Даниэль Пеэр зачитывает мобилизационные коды для частей запаса. "Праздник весны", код 80-й дивизии, был одним из первых в списке. Бардак, увиденный мной утром на базе, с трудом поддаётся описанию. Десятки частных автомобилей, облепленных грязью, были припаркованы как снаружи, так и внутри базы. Около ворот жены прощались с мужьями. "Писарь" сказал мне, чтобы я немедленно получил оружие и амуницию, т.к. скоро Эфраим должен сообщить о поступивших приказах и он очень злится. Склады нашего батальона находились на другом конце базы, а собрание личного состава было назначено в роще, недалеко от офиса. Всем надо было идти туда пешком, а затем быстро, со всеми причиндалами, возвращаться. Мне повезло - меня подвез заместитель комбата, но многим солдатам пришлось проделать весь путь пешком. Прибыв на склад, мы застали там невообразимое смешение снаряжения, сумок и одежды разных размеров в одной большой куче. Резервисты в июле-августе 2006 года получали персональные "китбэки" и боевое снаряжение должно было быть отделено от всего остального и рассортировано по подразделениям. Но в 67-ом снаряжение оставалось разбросанным на складских полках. Частью оно покрылось ржавчиной, грязью - следы использования его на учениях, что противоречило уставам того времени. Мы были вынуждены тащить снаряжение обратно - к месту сбора личного состава батальона и уже там, приводить его в порядок, чистить, обмениваться с друзьями штанами и рубашками нужного размера. Всё, что было получено мной, пока осталось лежать в роще, т.к. я и сержант моего отделения Толедо должны были опять вернуться на склад, чтобы одними из первых получить минометы, базуки, автоматы и т.д. - до того , как это же сделают другие. В противном случае нам бы достался ни на что не годный хлам. Пока всё оружие и снаряжение валялось под охраной в роще, мы составили список личного состава отделения - для распределения оружия. Я на время отлучился, чтобы послушать первые распоряжения комбата, но в назначенный час их не последовало и я вернулся в рощу. К обеду явились все резервисты отделения, включая даже ветеранов - тех, кто уже давно не делал милуим, но пришел, услышав о мобилизации. Мне пришлось доставать оружие и для них. Некоторых я отсылал домой, но по выражению их глаз понимал, что они этого делать не собираются. Среди них были ветераны "подразделения 101", участники десанта на Митле в 56-ом, "акций возмездия" начала 50-х. Был даже один, служивший когда-то во французском "иностранном Легионе". Между тем по радио передают, что президент Египта перебрасывает на Синай элитные танковые части из Йемена. Ими командовал "египетский Роммель" - Шазли. Плохие новости настроения не улучшили. Впервые у нас было чувство, что сейчас существование Государства Израиль находится под реальной угрозой. Хорошо ещё, что беготня по базе и складам не дала нам времени задуматься над происходящим. Вечером командир бригады (в будущем - генерал) Дани Матт собрал всех солдат и офицеров. Он был одним из защитников Гуш-Эциона в 1947-м, попал в иорданский плен, в начале 50-х участвовал в "акциях возмездия" и операции "Кадеш". У Дани была борода православного попа, он говорил тихо и с лёгким русским акцентом. Никогда я не слышал его поднимающим голос, но когда он говорил - все замолкали. В книге, описывающей историю бригады один из бойцов так описывает эту встречу: "Дани Матт приказал всем "гражданским" удалиться. Картина была ещё та - среди автоматов, взрывчатки, снарядов, бегали женщины с пирожками и конфетами. Одна из них, держа в руках поднос, умаляла, чтобы ей позволили только раздать кофе - "и её уже нет"... Нам пришлось ждать, пока она раздаст кофе.. Наконец, остались лишь одни резервисты. Дани рассказал нам о положении в регионе и о соотношении сил. Мы должны быть готовы к войне в районе Иерусалима... Поэтому надо использовать время для тренировок уличных боев... Час "шин", начала войны, неизвестен, поэтому все должны быть в расположении части... Никому нельзя раздеваться и разуваться даже ночью...". "В последовавшие дни нас много раз срывали на учения, чтобы мы изучили возможные типы предстоящих боев. Часто в разгар тренировки поступал приказ - немедленно её прекратить." Через два дня мой батальон был переброшен в южный Негев, чтобы присоединиться к танковой дивизии Альберта(?"?), погибшего в 73-м. Дивизия должна была появиться перед Кунтиллой, чтобы отвлечь на себя элитную дивизию Шазли, чтобы Шарон и Талик со своими танкистами смогли атаковать египтян в северном и центральном Синае. Из Рамле на автобусах мы доехали до Беэр-Шевы, а оттуда на броневиках должны были достичь района Кунтиллы. Исправность этих броневиков была такая, что до Кунтиллы добрались лишь 2/3 от их общего количества, а те, что доехали - не были готовы к бою. Поэтому с первого же привала нам пришлось заполнять их мешками с песком и устанавливать на них пулеметы. Всё это мы делали с помощью верёвок и проволоки, так что, соединившись с дивизией Альберта мы вызвали у них приступ хохота своим видом. Война еще не началась и врагов еще не было видно на горизонте, но наш комбат Эфраим приказал всем окапываться. Каждый должен был сделать себе окоп 120 см глубиной - на случай возможных обстрелов. Непросто было копать на равнине, покрытой слоем чёрной щебенки, но приказ есть приказ. Через несколько дней пришел приказ о возвращении батальона в центр страны. Сейчас нам известно, что Шазли проглотил наживку и перебросил свою дивизию на южный фланг, под Кунтиллу, и в генштабе решили, что "воду замутили достаточно". Являясь "резервом ставки", мы были нужны сейчас на иерусалимском направлении. Поэтому нас перебросили в район современного леса Бен-Шемен, около мoшава Гимзо. Оставшиеся у нас броневики были переданы сменившим нас мотопехотным частям. В Субботу меня неожиданно посетили мама и жена. Почти целый день они искали мое отделение в лесах под Бен-Шеменом. “Мобильники” появились лишь 30 лет спустя, поэтому у моей жены Лиоры не было другого способа сообщить мне о своей беременность (первой!), кроме как найти меня и передать это известие лично. На следующий день батальон начал тренировки по ведению уличных боев. Приехали в Иерусалим. Там, с крыш в квартале Санэдрия осматривали "Полицейскую школу" и иорданский укрепрайон около неё. В то время, наш батальон должен был, по плану, взять Гиват-а-Тахмошет. Начали тренировки, но планы поменялись - нас перебросили в другую часть города. Опять тренировки, опять цель изменилась... Во вторую Субботу все получили 24-х часовое увольнение, и уже на исходе Субботы вся бригада смотрела в яффском зале "Альхамбра" мюзикл "Казаблан" с Йеорамом Гаоном в главной роли. Сразу после спектакля бригада получила информацию от своего командования. Нам сообщили, что война может начаться в ближайшие несколько часов и большая часть бригады будет действовать не в Иерусалиме, а центре Синая - помогать продвижению дивизии Шарона в направлении Умм-Катеф. Нас погрузили на автобусы и перебросили в пески Ницаны. Рон Бен Ишай "Дежа вю пожилого журналиста"
Метки:
Метки:
-...в СССР по данным переписи 1970 года насчитывается 2.151.000 лиц еврейской национальности, что составляет 0,9% от общего населения страны. 24% всего еврейского населения – люди с высшим и средним специальным образованием. Число лиц имеющих высшее образование на 1000 человек населения у евреев больше чем у русских – в 9 раз, украинцев – в 12 раз, белоруссов – в 17 раз. Свыше 5% всех евреев – студенты высших учебных заведений, евреи представлены 521 тысячей специалистов - 3,5% всех специалистов СССР. -63,7 тысячи представителей еврейской национальности работают в области науки, что составляет 7,2%;. Из них 3,5 тысячи – доктора наук, 20 тысяч – кандидаты наук, 5,5 тысячи – аспиранты. По численности научных работников евреи занимают третье место после русских и украинцев. По численности докторов наук – втрое место после русских-. -Почетное звание лауреата Ленинской премии в области литературы и искусства получили в стране всего 118 человек. Из них евреев – 11 человек; в области науки и техники – всего 955 человек – из них евреев – 103 человека. Звание лауреата Государственной премии в области литературы и искусства получили в стране 1781 человек, из них евреев – 213 человек, в области науки и техники – всего 9272 человека, из них евреев – 1186 человек-. -Высшего отличия звания Героя Советского Союза удостоены 117 человек еврейской национальности, Героя социалистического труда – 71 человек, дважды Героя Советского Союза – 2 человека, дважды Героя социалистического труда – 4, трижды Героя социалистического труда – 3 человека. За отвагу, проявленную при защите Социалистического Отечества, за трудовые достижения и успехи в развитии науки и искусства в общей сложности 339 тысяч евреев награждены орденами и медалями. Эти цифры подлежат коррекции. Так, евреев Героев Советского Союза по итогам войны было 150. Может статистики из КГБ учли только живших тогда 117. Среди дважды героев Советского Союза 4 еврея, награждены орденами и медалями более 400 000 евреев. По количеству награжденных на тысячу человек жителей евреи занимают первое место. Значительное количество лиц еврейской национальности заняты в литературе и печати (9,8%), искусстве (8,13%) и медицине (5,8%).
Метки:
Метки:
Метки:
Метки:
Метки:
Метки:
Метки:
Метки:
Метки:
Метки:
Метки:
В 2085 году по еврейскому летоисчислению (почти 3700 лет тому назад) шли из Беэр-Шевы на север два человека, отец и сын. Они шли, чтобы выполнить непонятный и страшный приказ Всевышнего. Авраам (отец) должен был принести в жертву Ицхака (своего сына) на горе, которую укажет ему Всевышний. На третий день пути Авраам поднял глаза и увидел — вот она, гора, о которой говорил ему Творец мира. На ее вершине Авраам увидел... Храм, здание бело-золотистого цвета. Он увидел удивительный, неземной огонь и дым, поднимавшийся столбом к небу. Авраам спросил сына: "Что ты видишь?" Ицхак ответил: "Храм. И огонь, и дым". Они были не одни, отец с сыном, их сопровождали еще два человека. Но только Авраам и Ицхак были евреями. Единственными в то время евреями на земле. Авраам спросил своих спутников: "Что вы видите?" Те отвечали: "Горные вершины". И больше ничего. Они были близки Аврааму, эти два человека. Но они увидели только то, что было видно всем. Вершины гор. А Авраам и Ицхак увидели Иерусалим, . Города еще не было, но его небесный образ уже существовал — а ведь Иерусалим объединяет небесное и земное. И тогда Авраам сказал сопровождающим: "Оставайтесь здесь, а мы пойдем дальше..." И они пошли вдвоем, отец и сын. Дойдя до вершины горы, на которой он увидел Храм, Авраам построил жертвенник, положил на него Ицхака, взял в руки нож и... услышал Голос Всевышнего: "Теперь Я вижу, что ты — тот, от которого может пойти [еврейский] народ. Ибо даже единственного сына [который дороже тебе, чем ты сам] ты не пожалел, выполняя Мой приказ и ради Моего Имени". 2128 год. Два молодых человека, близнецы Эсав и Яаков, внуки Авраама, сыновья Ицхака, обсуждают, кому предстоит унаследовать традицию, начавшуюся с Авраама и переданную Ицхаку. Еврейскую традицию, образ жизни — все то, ради чего существует еврейский народ. Эсав появился на свет на несколько мгновений раньше Яакова и потому считался первенцем. Он должен был сделать выбор. Оба они, Эсав и Яаков, увидели где-то там, на севере от Беэр-Шевы, далеко за горизонтом, на вершине горы... Храм. И огонь и дым. На свете не было ничего прекраснее этого Храма. Но и ничего ответственнее служения в нем. Этот Храм — место служения Творцу мира, а служить Ему можно только в точном соответствии с Его волей. Эсав же хотел владеть миром, а не служить его Творцу. Пусть только "земным" миром, но — владеть. А служение, Храм, огонь и дым, пусть даже и уходящие в Небо, — все это Эсав охотно отдал Яакову. Так и случилось. Потомки Эсава основали Древний Рим, величайшую из империй, распавшуюся затем на десятки государств, создали за тысячу лет мощную и гибкую идеологию, давшую множество различных интеллектуальных ростков, "национальных по форме и идолопоклоннических по содержанию". Казалось, они покорили мир. Их власть распространилась от Атлантики и до Урала, а затем и дальше — до Тихого океана. На Северную и Южную Америку, на Африку и Австралию. Все, казалось бы, шло согласно плану Эсава. Однако было и маленькое "но". Потомки Яакова продолжали владеть Иерусалимом (и Храмом). Всего несколькими квадратными километрами. Что это в сравнении с миллионами (а сегодня — десятками миллионов) квадратных километров, на которые распространилась власть потомков Эсава. Однако Эсав знал с самого начала, что он не может полностью, безраздельно владеть материальным миром, если Яакову будет отведена в нем тихая обитель, где он сможет заниматься духовными вопросами. Нет, Эсав знал, что есть место, объединяющее в себе духовное и земное. Место это — Иерусалим. И пока Иерусалим принадлежит Яакову, Эсав никогда не сможет считать себя "хозяином", господином мира. И еще одну тайну знал сын Ицхака Эсав (знал ее и сводный брат Ицхака Ишмаэль, от которого повели свой род арабские племена). Он знал, что существование человечества имеет смысл, только если в жизни проявляются и действуют три взаимосвязанных понятия: высшая справедливость ( — "дин"), вневременная истина ( — "эмет") и настоящий — а не поверхностный — мир ( — "шалом"). И если к таким понятиям, как эмет и шалом, потомки Эсава и Ишмаэля могли относиться "беззаботно", считая их как бы философскими и отвлеченными, то в том, что касается понятия дин, они все время ощущали постоянное внутреннее беспокойство. Ибо если есть дин, то земным наслаждениям и упоению властью — пусть и над большой частью человечества — придет конец. Ведь они-то хорошо знали, что их путь к власти был сплошным отрицанием принципов справедливости. Место, в котором объединяются эти три понятия — дин, эмет и шалом, — называется — Иерусалим. Почему же Эсав согласился с разделом сфер влияния, согласно условиям которого он получил весь "земной" мир, а Яаков — "духовные" сферы, пусть малоинтересные для Эсава, зато вполне способные "портить ему настроение"? Дело в том, что он надеялся, что Иерусалим недолго будет находиться в руках Яакова или его потомков (то есть недолго будет еврейским), треугольник дин, эмет и шалом будет разбит и о справедливости на земле можно будет забыть. Были ли надежды Эсава иллюзорны? Ему они представлялись реальными. Ибо Эсав твердо решил убить брата своего, Яакова. А когда он понял, что это ему не удастся, то завещал это убийство своим.потомкам. Это "завещание" и стало корнем возникающего в каждом поколении нового плана "окончательного решения еврейского вопроса" (см. брошюру "Пурим"), а также удивительную устойчивость единого фронта народов и стран, "не признающих" (по сей день!), казалось бы, очевидный факт, что Иерусалим является центром еврейского народа и столицей Израиля. Много лет прошло с тех пор, как Авраам увидел образ (бейт микдаш) — Храма, стоящего на горе Цион, — а Яаков стал наследником духовной традиции Авраама и Ицхака. Евреи прошли через горнило египетского рабства, продолжавшегося 210 лет, 40 лет провели в пустыне перед вступлением в Эрец Исраэль, Землю Израиля, сотни лет осваивали эту страну, боролись с набегами чужеземных армий и, главное, вели очень непростую борьбу во внутренней, духовной сфере со столь легко проникающим в душу и, вроде бы, облегчающими жизнь идеями, мировоззрениями, "измами", которые, будучи "добавленными" к Торе (а то и просто заменяя ее) должны были помочь, как следует устроить духовные и материальные дела. Они падали и поднимались, отступали и вновь побеждали. Они укреплялись на своей земле, а она становилась, если можно так выразиться, все более и более еврейской. Но удивительное дело: в самом центре этой земли находилась крошечная территория, всего несколько квадратных километров, на протяжении сотен лет окруженная еврейскими поселениями, которая на тот момент еще не принадлежала евреям! 2891 год (869 г. до н.э.). Город Хеврон. Старейшины всех колен Израиля пришли к Давиду и сказали ему: "Вот, мы — кость твоя и плоть твоя... И сказал Всевышний тебе: "Ты будешь пасти народ Мой, Израиль, ты будешь главою Израиля..." — и помазали Давида на царство над Израилем" (Танах, Книга Шмуэля, II, гл. 5). Почему же это событие произошло в Хевроне, а не в Иерусалиме, нашей столице? Потому что именно Иерусалим и был той точкой в центре страны, которая еще не контролировалась нашим народом. Согласно законам Торы завоевание Иерусалима, этого особого города, созданного Всевышним для того, чтобы стать сердцем еврейского народа, задолго до того, как этот народ появился, — завоевание этого города должно было стать последним, завершающим этапом четырехсотлетнего периода врастания еврейского народа в свою землю. Тора установила условие, выполнив которое, евреи смогут (и должны будут) вступить во владение Иерусалимом. Условие это — помазание царя из колена Иегуды, который будет признан всем народом и станет править в строгом соответствии с законами Торы. Это условие и было выполнено в 2891 году по еврейскому летоисчислению, когда Давид стал царем с согласия всего народа. И первым же его шагом стало овладение Иерусалимом. 2928 год. Сын царя Давида, царь Шломо (Соломон), завершает строительство Иерусалимского Храма. Город превращается в духовную столицу мира. Одна за другой его навещают делегации со всех концов света, жаждущие познакомиться с удивительным народом и его мудрым правителем. Эти делегации посещали Храм, знакомились с его необыкновенной структурой, сверхъестественным функционированием, становились свидетелями обсуждения законов Торы, наблюдали, как разбирают судебные дела царь Шломо и Высший раввинский суд при его дворе, знакомились с государственной, экономической и социальной жизнью еврейского народа. Это приводило ко все большему осознанию народами мира огромной, "нечеловеческой" мудрости Торы, подводило к признанию Творца. Вскоре процесс этот был прерван. Мы не можем сейчас сколько-нибудь детально описать и, главное, проанализировать еврейскую историю. Иерусалимский Храм существовал 410 лет. Затем наступил самый трагичный день нашей истории. 3338 год, девятый день месяца Ав. Храм разрушен и сожжен. Разрушен и весь город. Оставшиеся в живых евреи уведены в плен, началось Вавилонское изгнание, длившееся 70 лет. Но евреи вернулись и отстроили Храм, вокруг него опять вырос город. Иерусалим снова стал столицей еврейского народа. Снова были периоды удач и трудностей, побед и поражений. И опять в день Девятого Ава, теперь уже 3828 года (68 г. н.э.), Храм был разрушен и сожжен, а город уничтожен. На этот раз — римлянами, прямыми потомками Эсава. Казалось, сбылись надежды непримиримого врага Яакова и его потомков. Евреи были изгнаны со своей земли, Иерусалим разрушен, а с ним и фундаментальный треугольник — дин, эмет и шалом. Теперь осиротевшим миром можно будет управлять безнаказанно. Но и на этот раз Эсав ошибся. Евреям запретили возвращаться и отстраивать Иерусалим. Затем большая часть нашего народа (вернее, большинство оставшихся в живых после войн с римлянами) была изгнана из Земли Израиля. Но Землю эту, и особенно Иерусалим, они унесли в сердце. Слова-клятва из 127 псалма царя Давида: "" (им эшкахех Йерушалаим, тишках йеми-ни) — "Если я забуду тебя, Иерусалим, пусть отсохнет моя правая рука" — были не просто словами, но неотъемлемой частью еврейской жизни. Каждый еврей, где бы он ни находился, должен был знать, с какой стороны от него находится Иерусалим. Трижды в день во время тфилы, молитвы, он становился лицом к Эрец Исраэль, лицом к Иерусалиму. Во время любого, самого радостного праздника евреи вспоминали о Храме, лежащем в руинах. Четыре дня в году были объявлены траурными (в эти дни, в частности, нельзя ни есть, ни пить) в память о четырех трагических эпизодах, связанных с разрушением Иерусалима; в один из этих четырех дней — Девятого Ава — пост продолжается 26 .часов. Но это еще далеко не все. В соответствии с основными принципами устройства мироздания движения наших сердец и наши действия вызывают симметричные изменения в высших, духовных ("небесных") сферах. Эти принципы изложены в Торе и подробно разбираются в Талмуде. Всевышний одарил нас чудом, о котором рассказывает Устная Тора — Талмуд и Мидраши: никогда Присутствие Всевышнего — Шхина — не покинет Иерусалим, никогда не оставит единственный уцелевший остаток стены, окружавшей Храм (евреи называли его — Западная Стена, — а неевреи — Стеной Плача). Нижние ряды камней Западной стены, Котеля, не будут разрушены никогда — в знак ощутимого, явного присутствия Всевышнего в Иерусалиме Мы, конечно, понимаем, что Творец мира "находится" (если так вообще можно сказать) всюду и везде. Однако местом, где Он присутствует явно, которое Он охраняет от разрушений, стал этот остаток Храма. Его не смогли уничтожить никакие бедствия, никакие войны, проносившиеся по Эрец Исраэль, — хотя их было по меньшей мере несколько десятков. Всевышний выбрал для себя Иерусалим. Об этом-то и забыл Эсав, равно как и его потомки и последователи. Неуничтожаемость еврейского народа, его неразрывная духовная связь с Иерусалимом, с одной стороны, и проходящее через всю историю Присутствие Всевышнего в Иерусалиме — с другой, стали гарантией того, что миром всегда будет управлять тройственная основа бытия — дин, эмет и шалом — находящая свое выражение в "идее" Иерусалима: Иерусалим, город, построенный, чтобы объединить в себе все. — Каким одиноким стал город, [некогда] многолюдный. Так описал пророк Ирмеягу жизнь Иерусалима во времена, когда он не принадлежит еврейскому народу. Вспомним теперь эти 1900 лет, годы отчуждения. В истории города они делятся на пять основных периодов. Ради удобства округлим некоторые цифры: 1. Христианский период. Более 500 лет. Метрополия — Римская, потом Византийская империя. 2. Мусульманский арабский период. Около 500 лет. Главная метрополия — Багдадский халифат. 3. Христианский период. Около 200 лет. Полунезависимое княжество крестоносцев, находившееся в вассальной зависимости от больших западноевропейских государств. 4. Мусульманский мамелюкский период. 300 лет. Метрополия — Египет. 5. Мусульманский оттоманский период. 400 лет. Метрополия — Турция. Все эти периоды очень похожи один на другой: новые хозяева не проявляли к Иерусалиму ни малейшего интереса. Некоторые официальные арабские хроники, описывая очередной налет на Восточное Средиземноморье, даже не упоминают о захвате Иерусалима — о нем мы узнаем из других источников, — отмечая при этом захват других городов, расположенных в Эрец Исраэль. В то же время каждая чужая власть пыталась обеспечить принципиальные, "идейные" аспекты своего владычества. Христиане строили церкви, а мусульмане — мечети (в том числе и на том месте, где стоял Храм). При этом мусульмане старались уменьшать "количественное и качественное" присутствие христиан, разрушая церкви или ограничивая их деятельность, а христиане отвечали мусульманам тем же. Во времена 200-летнего правления крестоносцев они попросту разрушили почти все мечети и построили на их месте церкви (эту "операцию" они провели и с мечетью Омара, стоящей на Храмовой горе); в более поздние времена, особенно в 19-м веке, они начали оказывать политическое и военное давление на Оттоманскую империю с целью обеспечить свои интересы. В этом деле соревновались между собой католики и православные, лютеране и англиканцы. Однако Иерусалим при этом обычно не имел даже статуса "райцентра", а входил в состав какой-либо маленькой второразрядной провинции (скажем, с центром в городе Рамла). Лишь по одному вопросу все страны, владевшие Иерусалимом, проявляли единодушие: город не должен быть еврейским. Разумеется, свою решимость не допускать в Иерусалим евреев захватчики проявляли по-разному. Христиане вообще — категорически — запрещали евреям селиться в Иерусалиме. Даже когда мусульмане разрешали ограниченному числу евреев жить в городе, христианские священники требовали от своего руководства в Европе оказывать давление на мусульманские власти и даже запрещали торговым кораблям брать на борт евреев, желавших перебраться из Европы в Израиль. Таким образом, англичане, не позволявшие евреям приезжать в Израиль в 30—40-х годах нашего века, вовсе не были первыми, кто "блокировал" нашу землю от нас, евреев. Мусульмане в начале каждого исторического периода вдохновлялись идеей расширения города, не в последнюю очередь для того, чтобы "растворить" живущих в нем христиан, разрешали небольшому числу евреев (до нескольких сотен человек) поселиться в городе. Однако затем "жадность брала верх" и евреев облагали такими налогами, что даже помощь собратьев из других стран не помогала, — в городе могли оставаться лишь единицы. Ну и конечно, не обходилось без погромов: периодически арабы поджигали вновь отстраиваемые синагоги и ешивы, громили еврейские кварталы — короче, обычная история. Продолжалась она долгих 1900 лет. Только учитывая все это, можно должным образом оценить величайшее мужество и преданность Иерусалиму тех евреев, которые, несмотря ни на что, приезжали сюда и устраивали здесь свою жизнь. Важно отметить, что какое-то, пусть небольшое число евреев жило в Иерусалиме практически всегда (за исключением, может быть, нескольких особо мрачных лет христианского владычества). В У11-Х вв. в Иерусалиме действовал раввинский суд. В середине XIII в. во главе общины встал один из величайших комментаторов Торы и Талмуда Рамбан (рабби Моше бен Нахман), а в конце XV — рав Овадия из Бертиноры, комментатор Мишны. В это время в Иерусалиме проживали немногим более 200 еврейских семей. Для Оттоманской империи Иерусалим продолжал оставаться второстепенным городом, и поскольку центральные власти были далеко, а местные — арабские шейхи — легко подкупались, все больше и больше евреев, давая взятки, получали возможность поселиться в Иерусалиме — легально и не совсем. В середине XIX в. евреи уже были большинством в Иерусалиме, а к концу века двое из каждых трех жителей города были евреями (30 тысяч евреев и 15 тысяч мусульман и христиан различного толка). Параллельно с численным ростом еврейского населения произошли качественные изменения в характере города. Из года в год на его карте появлялось все больше новых районов. Вначале это было связано, в основном, с "психологической перестройкой" — ведь Иерусалим развивался лишь внутри стен Старого города, — но с конца XIX века новые районы за его стенами стали появляться буквально как грибы после дождя: Мишкенот Шаананим, Махане Иегуда, Меа Шеарим, Шаарей Цедек — это лишь некоторые из названий кварталов, построенных в 1870-1890 годах. Итоги первой мировой войны, в первую очередь разгром Оттоманской империи, резко измененили положение Иерусалима. С декабря 1917 года город стал управляться британской военной администрацией, а вскоре, получив от Лиги Наций мандат на управление всей территорией Палестины (так неевреи называли территорию Эрец Исраэль), англичане сделали Иерусалим административным центром всей подмандатной территории. Вскоре относительно нейтральная политика Великобритании сменилась проарабским курсом, иногда граничившим со злостным антисемитизмом. Вот характерный пример. Несмотря на то, что евреи составляли почти три четверти населения Иерусалима, англичане всегда назначали мэром города араба, а городской совет состоял из шести арабских и шести еврейских депутатов. Это приводило к тому, что все планы быстрого развития города, неизбежно укреплявшие в нем еврейские позиции, срывались горсоветом. Однако остановить рост еврейского Иерусалима арабам не удалось — ни административными методами, ни погромами (страшные погромы имели место в 1920, 1929, 1933 и 1936 годах; затем, по сути, началось непрерывное кровопролитие). Административные центры Сохнута и ВСО, учебные заведения, больницы, десятки новых кварталов — все это стало частью Иерусалима еще до провозглашения независимого государства. Только в 1948 году был положен конец росту Иерусалима как единого центра еврейского народа. Через несколько часов после провозглашения независимого еврейского государства (в день, назначенный ООН) войска Египта, Иордании, Сирии, Ливана и Ирака вторглись в Израиль. Через несколько дней египетские и иракские войска стояли в пригородах Иерусалима, присоединившись к иорданским войскам, яростно атаковавшим еврейские кварталы города. Только мужество и героизм почти безоружных еврейских бойцов (и вообще всех жителей Иерусалима) позволили сохранить западную часть города в еврейских руках. Однако ряд кварталов пришлось уступить, в том числе и еврейский квартал Старого города. Все они были немедленно и самым варварским способом разрушены иорданцами. Даже старинное еврейское кладбище на Масличной горе (Гар га-зейтим) было осквернено, а надгробные плиты использовались как строительный материал при возведении казарм Арабского легиона (ударных частей иорданской армии, вооруженных и обученных англичанами). Перемирие 1948 года застало Иерусалим разделенным на две части — восточную, израильскую, и западную, иорданскую. А в декабре того же года Иордания объявила об аннексировании "части Палестины, контролируемой иорданскими войсками", в том числе и Восточного Иерусалима, объявленного "второй столицей Иордании" (!) В течение следующих девятнадцати лет Иерусалим представлял собой два разных города. Практический интерес арабов к Иерусалиму тут же угас (где был он в предшествующие столетия?), и восточная часть города почти не развивалась. Западная часть Иерусалима ускорила свое развитие. Здесь были построены здания правительственных учреждений, в том числе Кнессет, интенсивно возводилось жилье для новых иммигрантов — олим. Кроме того, в городе появились новые религиозные кварталы, в которых видное место занимали центры изучения Торы — ешивы, — а суббота праздновалась не только в домах, но и на улицах — там царила субботняя атмосфера, наложившая сугубо еврейский отпечаток на жизнь города. И вот мы подошли к рассказу о последнем этапе 1900-летней истории возвращения евреев в Иерусалим к моменту, когда Иерусалим был возвращен еврейскому народу. Но чтобы оценить величие чуда — проявления руки Всевышнего, решившего судьбу Иерусалима, — отметим хотя бы несколько фактов. 1. К июню 1967 года на границах Израиля стояли армии коалиции арабских государств, превосходившие — суммарно — во много раз Армию Обороны Израиля и по численности, и по всем без исключения видам вооружения. 2. Официально объявленной целью коалиции было "уничтожение еврейского государства и его населения" ("сбросить евреев в море"). 3. Через несколько минут после начала войны с Египтом (5 июня 1967 г.) правительство Израиля призвало короля Хусейна не начинать военные действия. 4. Король Хусейн должен был знать, что ВВС Египта уничтожены в первые же часы войны и ему по чисто военным причинам следует прислушаться к призывам Израиля. 5. Необъяснимым образом, доверившись лживой информации египтян, сообщавших об успешном продвижении их войск к Тель-Авиву, Хусейн отдал приказ о начале войны с Израилем. Иорданские войска, расположенные в Восточном Иерусалиме, перешли границу и двинулись на еврейские кварталы города... 6. Главные силы израильской армии вели бои на египетском фронте. На севере нависла угроза прорыва сирийцев. Перейдя реку, Иордан на широте Нетании и угрожая самому узкому месту тогдашнего Израиля, с востока на запад двигались иракские дивизии, которые должны были рассечь Израиль на две части. В этих условиях для операции по защите западного Иерусалима почти не было сил. И однако... Прошло двое суток. По Старому городу двигаются к его сердцу — Котелю — израильские войска. После двух дней тяжелых боев и удивительных приключений, каждое из которых было маловероятным, но все-таки возможным (впрочем, вместе они представили собой совсем уже невероятную событийную цепь), весь еврейский мир, затаив дыхание у радиоприемников, ждал сообщения: "Мы у Котеля". Это сообщение пришло в среду, 7 июня. По нашему календарю — 28-го Ияра. Теперь в нашу историю вошла новая дата: 28 Ияра 5727 года,. День объединения и освобождения Иерусалима, . Многие советские евреи помнят это сообщение, мгновенно облетевшее весь мир и ставшее удивительной радостью даже для тех, кто был далек от еврейских традиций. Это сообщение способствовало росту еврейского самосознания, стало вкладом в борьбу за открытие границ СССР для алии в Израиль. Объединенный Иерусалим стал столицей еврейского государства. Теперь он смог расти на север, юг и восток. Новые районы — Рамот, Неве Яаков, Гило и Талпиот Мизрах — стали домом для десятков тысяч новых олим и израильтян-"ватиким". Вокруг Иерусалима строятся поселения, которые вскоре тоже станут частью расширяющейся столицы. www.evrey.com
Метки:
Спонсоры: